ещё и ее бессменная подружка Олеся Гончар и «по домам» у Зотова несколько отложилось.
– Алексей Анатольевич, а я вот всё хотела спросить! – уже одетая в топик и мини-юбку маленькая Олеся, поигрывала сумочкой на плече, преграждая путь Аттиле из раздевалки основательней Китайской стены. – А почему это вы к нам в раздевалку постоянно заходите? Вы же мужчина!
Её милые, нахальные, глазки, словно в подтверждение её слов, вполне невинно приопустились вниз и нагло упёрлись в оттягивающее ткань трико, тренерское достоинство.
– Гончар! Я мужчина, тогда, когда свою Светку до и после работы ебу! – со всей обыденной строгостью сообщил Аттила, и уже намеренно, застряв перед ней, лез напролом, не скрывая обрисованных на штанах контуров предмета своей внутренней гордости. – Только ты своей мамане не говори, а то выпорет! И здесь я тебе не мужчина, а тренер! Может быть слышала? Наставник по спортивной и воспитательной работе! И вхожу, когда мне нужно и куда нужно! Вопросы есть ещё?
– Только один... – вопрошайка тут же свернула всё своё нахальство, и приняла перед ним вид слегка растерянной и вполне невинной крошки.
– Быстрей, я опаздываю! – Аттила нахмурился, явно чуя опытным тренерским сердцем какой-то скрытый в ее вопросах подвох.
– Алексей Анатольевич... – Олеська чуть переминалась с ноги на ногу, заглядывая ему в глаза и всё не пропуская собой. –. .. А вы делали Светочке, когда нибудь, . .. оральный секс?
– Дуреха ты малая! – не сдержался и усмехнулся на радость Олеське Аттила, взял её за пухлые плечики и переставил на полметра в сторону. – Гончар, я всетаки выгоню тебя на две тренировки с занятий! Потом узнаешь...
– И это перед соревнованиями-то? – вопросительно не поверила ему уже вдогонку Леська, пока тот решительно двигался к выходу.
– Алексей Анатольевич, стойте! Пожалуйста! Я не то хотела сказать вам! Ну, пожалуйста, стойте!
Гомонящее юное чудовище нагнало его на пороге и просто вцепилось в рукав тренерской мастерки.
– Ну что ещё? – допрашиваемый обернулся к ней и предупредительно покачал головой: – Олеся!
– Алексей Анатольевич, сядьте! Пожалуйста! Ну, пожалуйста-препожалуйста...
На этот раз в умоляющем тоне Олеськи сквозили действительно какие-то искренне-тревожные нотки, и Аттила присел на край скамейки, метнув тревожный взгляд на стоящую Ирочку:
– А Мальцева почему не переодевается?
– Алексей Анатольевич!.. Ира... – подружка подбирала слова, что никогда не входило в её привычку, – Она... Она же любит вас!
– Так! – Аттила резко встал.
– Нет, не так! – миниатюрная Гончар столь стремительно обвисла на нём, что могучий Аттила вновь и запросто осел на скамейку. – Алексей Анатольевич, соберитесь! Я вправду вам говорю, она ночами уже не спит и всё из-за вас! А ей сейчас нельзя волноваться – она в актрисы готовится и самая-самая красивая!!!
– Акт...??? Это почему же самым красивым нельзя волноваться? – не выдержал накала страстей и рассмеялся каменнолитой Аттила.
– Па-качану!!! – в потемневших до сумерек глазах Олеськи мелькнула ослепительной искоркой ненависть. – Алексей Анатольевич... - она чуть не задыхалась - Вы любили когда-нибудь?..
* * *
– А? – Аттила умел находиться в растерянности не более полутора-двух секунд: – Это весь твой вопрос Гончар? И он снова встал.
– Весь... вопрос... – мелкая разводящая, ставшая совсем крошечной, смотрела на него своими готовыми расплакаться глазенками.
И вдруг, присев, она укусила его за бугорок. Лишь совсем немного склонив свою очаровательную головку...
– Олеська, пиз*а! Ты что бешенная? – нечаянно вырвалось у Зотова. – Больно же, бля...Слегка офонаревший тренер растирал задетое место ладонью.
– Не материтесь, Алексей Анатольевич! – резонно заметила надувшаяся и уже стоящая к
Баньщица