скользким и влажным, что казалось залито тёплым маслом. Её губы легко приоткрылись для скользящих пальцев, и всё, о чем Джилл могла думать, это о том, каково это — смотреть на киску Лизы. Она вернулась к тому моменту, с легкостью превращая воспоминания в фантазии, когда её большой палец добрался до клитора. В фантазии она попыталась встать, и это было так чертовски хорошо, когда внушения Лизы захватили её разум и заставили ее потерпеть неудачу. Она представила, как опускается обратно на идеальную высоту лизания, представила, как Лиза дрожит от вожделения, наблюдая за всем этим, представила, как Лиза притягивает её ближе и трется о лицо Джилл... Джилл тяжело вздохнула, кончая.
Потом она долго и упорно думала о том, что именно она хотела сказать Лизе. Это было сложно, потому что каждый раз, когда она думала об этом, она чувствовала еще один прилив влажного тепла между бедрами, и это заставляло её снова мастурбировать, потому что ей не удавалось убрать руку от своей киски, но в конце концов она ее убрала. — Лиза, когда ты проснешься, ты больше не будешь чувствовать смущения или колебаний по поводу того, что мы делаем. Это не что-то плохое, это как небольшая забава между двумя старыми друзьями, и тебе это так нравится, и это так заводит тебя, что ты обнаружишь, что хочешь сделать внушения более сексуальными. Ты же знаешь, я не буду возражать. Это будет наш маленький секрет, Лиза, то, что мы делаем и говорим здесь, в этой квартире, и это так сексуально и так горячо, что ты не захочешь останавливаться.
Киска Джилл снова сжалась вокруг ее пальцев, и она задрожала. — И... и когда ты проснешься, ты не будешь возражать смотреть, как я занимаюсь сексом. Ты не будешь против заняться сексом при мне. На самом деле, ты будешь играть сама с собой, как только проснешься. Ты уже так возбуждена, и тебе нужно пойти за своими игрушками и выпустить весь этот жар, который накапливался, О, о да...
Джилл не могла решить, что её больше заводит, говорить Лизе, что делать, или следовать её приказам самой. Она была рада, что ей не пришлось выбирать. —
И, и ты не будешь возражать, что я смотрю, тебе понравится, ты захочешь говорить мне, что делать, когда я сижу в кресле, и даже мысль об этом тебя заводит, ты любишь командовать мной, когда я в кресле, и ты любишь, когда тобой командуют, когда ты в кресле, — захныкала Джилл, крепко обхватив руками её ноги. Она поняла, что вскоре должна остановиться. Она сбивалась и потеряла счёт тому, как долго она развлекалась, программируя свою лучшую подругу.
Её глаза закатились к голове, когда она снова кончила от этих мыслей.
Наконец, ей удалось вырваться из цикла возбуждения и отпустить это чувство на достаточное время, чтобы положить руку перед лицом Лизы. Лиза моргнула раз, другой, затем пошевелилась в кресле и огляделась. — Как долго я был там?... Вау. Она заметно задрожала от возбуждения при виде Джилл, всё еще стоящей на коленях, с рукой между бедер, с волосами, прилипшими к телу от пота. — О боже, Джилл, ты выглядишь... Она выскочила из комнаты.
На мгновение Джилл почувствовала холодок беспокойства в животе. Она зашла слишком далеко? Было ли это слишком для её подруги, даже с кристаллом, затмевающим её сознание? Она случайно сломала Лизе мозг или что-то в этом роде? Но тут вернулась Лиза, держа в одной руке два вибратора, а в другой — тюбик со смазкой, и все тревоги Джилл растаяли в
Последняя порка или заразительный пример