Шаблонные фразы, клишированная пафосная благодарность, так слабо крепящаяся к произошедшему всего лишь минуту назад? Лучше б она ударила его, это не кольнуло бы его так болью в грудь?
Тем не менее Мэлу даже сейчас хотелось каплей сознания поверить Кате, хотелось расслабиться и открыть себя. Он позволил ей нашарить губами в приглушенном свете комнаты его собственный рот.
Звук поцелуя.
— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —
Катя почувствовала, как заливается краской, как воздуха перестает ей хватать. Одновременно с этим она ощутила сумасшедшее напряжение в брюках Мэлса, напряжение, угадывавшееся даже через одежду.
«То, зачем я пришла сюда».
Рука её медленно, двигаясь словно змея, соскользнула ниже к поясу парня, прильнула ладонью к молнии его брюк. Именно так должна себя вести отъявленная сладкая шлюшка?
«То, зачем я себя сюда привела. Как покорную овцу на заклание».
— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —
Мэл на миг перестал дышать, чувствуя на своём причинном месте пальчики Кати, пальчики принципиальной и строгой советской девушки.
— Тебе... хорошо, Мэлс? — жарко глянула она ему в глаза. — Я... могу сделать так, чтобы тебе стало... ещё лучше...
Пальцы её потёрлись о ткань его брюк, Мэл ощутил, что готов сейчас кончить, готов извергнуться сейчас в брюки прямо от её касаний. Ему было уже почти что плевать на занавеску в углу, было плевать на всё?
— К-катя...
Зажмурившись, он с трудом собрал в себе последние остатки воли, остатки решимости. Правильным ли вообще был этот невероятный, пошлый, до крайности извращённый план?
— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —
— Да?
Мягкая ладошка её застыла на вздувшихся пузырём брюках, Катя с ласковой спокойной насмешкой смотрела ему в глаза. Теперь она вновь ощущала себя роковой совратительницей?
— Ты, — парень задышал чаще, — м-могла бы...
— Да, Мэлс?..
Пальчики её нежно вильнули.
— Сделать это, — он безвольно приоткрыл рот, — по-французски... П-при помощи своих губ, губ, языка и рта... Конечно, если ты способна на это.
Катя лишь усмехнулась еле заметно, вспоминая произнесённые ею минуту назад кощунственно-сладкие фразы, вспоминая тот испепеляющий белый взрыв жгучего наслаждения, выжегшего из души комсомолки последние остатки чести и совести.
Этот наивный мальчик ещё испытывает её, проверяет, как низко она может пасть?
— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —
— Вот так?..
Пальцы девушки быстрым и почти что игривым движением расправились с молнией брюк. Катя наклонила голову, оттянув резинку Мэловых плавок, дыхание её коснулось трепещущего твёрдого органа.
— Да, т-так. — Голос парня беспомощно сбился, его кольнуло вновь воспоминанием о занавеске, но он сейчас не мог уже толком ни о чём думать. — К-катя...
— Что, Мэл?
Вопрос этот звучал так лукаво. Почти искушающе.
— Об-ближи его... я п-прошу тебя. — Он дышал тяжело и сипло. — П-поласкай... к-кончиком языка... К-ка-а-ать!..
— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —
Скрывая улыбку, которую всё равно некому было усмотреть, девушка высунула кончик языка наружу и провела им по головке дрожащего поршня, почти зажмурившись, почти растворив себя в этом незнакомом чувстве странного солоноватого привкуса. Так, как если бы намеренно убивала в себе личность порядочной комсомолки
Ночная гостья.