стороны оврага. Эту дорогу проделали ещё недавно судя по лежкам на снегу, двое пьяных, которые шли в Калиновку за самогонкой и сами заплутали и мы пошли с отцом по их пьяным следам.
— Прости сынок, я хотел как лучше а получилось как всегда...
— с тоской сказал Толян, глядя в сторону оврага за которым его ждала халявная выпивка и вкусная еда.
— Да ладно пап не переживай бывает. Да успеем мы ещё к тёте Зине, время только час а «молодые» к двум приедут. Пошли лучше обратно на тут тропинку, по которой первый раз шли...
— предложил я отцу и мы полезли с ним по склону, черпая ботинками холодный жгучий словно колючками снег, на ту самую узкую тропинку, протоптанную нормальными людьми а не алкашами на которую мы свернули.
— Ого, Толян привет, ты через овраг что ли шёл кореш? Смотрю весь в снегу. И парня за собой потащил. Что по дороге то не пошёл, её недавно трактором чистили...
— поздоровался с отцом и со мной бородатый мужик, одетый в видавшем виды овчином полушубке и в облезлой местами кроличей шапке. Судя по его непрезентабельному виду, мужик этот был потомок люмпен-пролетариев из Слободки, пришедший в Калиновку « на сенцы». Поздравить « молодых» и перегородить им дорогу со своими собутыльниками, чтобы получить от них положенный в таких случаях « выкуп» водкой и закуской.
— Здорово Колян, да бес попутал, хотел побыстрее добраться, срезать путь через овраг и заблудились с сыном. Пришлось по сугробам лезть...
— ответил мужику мой отец, судя по всему своему давнему знакомому, с которым выпили не одну бутылку водки.
— А « молодые» ещё из города не приехали... ?
— спросил у друга Толян, закуривая сигарету и отряхивая с ботинок и штанов снег.
— Да если бы приехали я уже бы тут не стоял. Сами с мужиками с утра их ждем чтобы дорогу перегородить. Замерзли как черти а уити домой погреться боимся, вдруг в за это время приедут? Нет лучше тут постоим и померзнем, но бутылкой от нас Зина не отделается, минимум трехлитровую банку самогонки с неё сдерем...
— сказал Толян моему папаше и кивнул головой на двух своих приятелей, пришедших вместе с ним к дому тёти Зины, чтобы по русскому обычаю, перегородить дорогу «молодым» когда они приедут домой из ЗАГСа. У одного из стоящих поодаль мужиков, приятелей Коляна, в руках был длинный и широкий красный пояс. Которым они собирались перегораживать дорогу машине с молодоженами.
— Костя, а ну иди сюда. Нечего с алкашами стоять, давай в дом столы поможешь расставить...
— крикнула мне мать выйдя на крыльцо с сигаретой в ярко накрашенных губах покурить. На матери была одета чёрная юбка по колено и зелёная вязанная кофта. Свои белые импортные сапожки Нина сняла и на ногах у неё были привезенные с собой туфли. Красивое лицо у мамы было красным, то ли от жары в доме, то ли от выпитой рюмки водки с подругами. Второе было более очевидным, мать хоть особо не пила, но в компании могла расслабиться.
— Эй красавица, а мне можно помочь столы расставить...
— крикнул один из мужиков стоящих во дворе дома. Он явно был не местный а городской, потому как был одет в кожаную куртку чёрного цвета на меху как у лётчиков и в такой же кожаный меховой картуз. Мужик этот был небольшого роста, средних лет и с жиденькой козлиной бородкой, похожий на пронырливого журналюгу.
— Да, давай тоже иди, хоть какой-то толк от вас алкашей будет...
Глубокая ночь