— Привыкай, деревня, тебе и не такое предстоит. Ты что, не поняла еще, куда мы едем?
Катя, все же с опаской поглядывая на него, стала раздеваться.
— Сиськи что надо, и фигурка отпад, я в тебе не ошиблась.
Катя испуганно прикрыла грудь, заметив в зеркале заднего вида оценивающий взгляд Володи. Эльвира только улыбнулась, наблюдая за ее преображением. Когда Катя сняла и юбку, она забрала вещи и кинула под сиденье.
— Володя, выкинь потом, или на ветошь, сам смотри.
«Мою любимую юбку на ветошь? Вот же...»
Но Катя сразу забыла о своих вещах, вытащив из пакета нарядное красное платье. Мигом натянула эту красоту и испуганно посмотрела на Эльвиру. Платье едва прикрывало трусы, и выставляло напоказ грудь, вырезом опускаясь почти до самых сосков.
— Чего ты съежилась? Его все равно с тебя снимут, а панталоны свои выкинь, ходишь как бабка старая. Там красные трусики есть, в комплект.
Но трусы при Володе она переодевать побоялась.
— Слушай сюда. Сначала инструктаж, а потом по ситуации, будут клиенты, будет и работа. Девчонок не слушай, наговорят ерунды всякой, чтобы напугать. Слушай только Аню, диспетчера. Она теперь тебе мать родная. Поняла?
— Поняла...
Кате стало страшно, когда Эльвира сказала «клиенты». Нельзя сказать, что она была холодной ледышкой, и ей совсем не хотелось секса. Еще как хотелось, природа берет свое. Но у нее было-то всего один раз, попортил ее один студент-практикант с конезавода, пообещав вернуться и забрать в город. Да так и пропал. Потом долго плакала, не столько из-за потерянной «впустую» девственности, столько из-за того, что в город не получилось уехать. Но сделанного не воротишь. Потому и отказывала всем ухажерам в деревне, чтобы не подумали, что шалава. Сразу стали бы выяснять с кем спала. А если узнают, что с городским, так и лицо попортить могут. Или пойдет по рукам, как последняя шлюха. Кто ее в поселке защитит?
«И зачем я согласилась? Дура... Надо было с Митькой договориться, что он будто бы у меня первый. Он бы согласился. Жила бы себе спокойно. Страшно мне, что-то...».
Володя тормознул на светофоре, и она вцепилась в ручку двери. Дернула, но дверь, почему-то, не открылась. Зашарила рукой по мягкой обивке, нажимая на все рычажки и кнопки, и, о чудо! Мягко сработал замок, дверь распахнулась. Она схватила свою «городскую» сумочку с нехитрыми пожитками и паспортом, выскочила на дорогу, и бросилась бежать. Вслед донеслось:
— Стой, чокнутая! Куда ты?
Загорелся зеленый, Катя под возмущенные сигналы водителей перебежала дорогу и скрылась между домами.
«Куда бежать? Где я вообще?»
Ноги сами несли ее подальше от черной машины, она бежала не «куда», а «от кого». Поминутно одергивая короткое платье и прикрывая грудь, Катя перебежала через широкий проспект, влетела в какой-то двор, и остановилась. Согнулась, тяжело дыша, и уперев руки в колени. Лихорадочно стала соображать:
«у меня же совсем нет денег! Как доехать домой-то? В полицию, может, пойти?»
Но осмотрев себя, сразу отказалась от этой мысли.
Голые ноги, платье едва прикрывает зад. И самое ужасное, нет лифчика.
«Выгляжу, как проститутка! Что обо мне подумают? Надо искать автовокзал, а там как получится, может кого из поселка встречу».
— Шмотри, Димон, какая шошка! Заблудилась, киша?
Из-за гаражей вынырнули два парня, по виду типичные гопники — в спортивных костюмах и с пивом в руках. Катя, не раздумывая сорвалась с места и припустила прочь со двора. Но куда там! Догнали, и пару метров не успела пробежать.
— Штой, кобылка! Ты што? Не бойша, мы добрые, — прошепелявил беззубым ртом один из пацанов.
Ленка на прогулке