— Да ладно, Маш, ты чего, тише... — тихонько захныкала вторая.
— Катюха, да он же козёеел, бросил меняяя... ради прошмандовкииии... — уже откровенно рыдала первая. Ну всё понятно, любовь-морковь, завяли помидоры. Достав последнюю четвертинку водки, протянул её горемыкам.
— Вы это, не упивайтесь только. Приглядывай за подругой, а то ваши парни уже не против погреться. И в палатке, и не только.
В отсвете костра она попыталась улыбнуться, шепнула пухлыми губками «Спасибо», спрятала бутылку в карман и снова нагнулась к пьяной белуге-подруге.
— Это всёёёёё, что остааааанетсяяя... после меняя. Эээто всёё, что возьмууу я с собой...
А ночью был кавардак. То ли физрук им специально подливал, то ли подлецы просто не умели пить.
Девчачьи крики, беготня полуголых тел по поляне, визг и смех из палаток, разбили и сожгли гитару, постоянная возня в кустах, физрук завалился спать, подростки наслаждались свободой. Сестра поначалу вела себя прилично, а потом тоже упилась в зюзю. Кое-как растаскав их по палаткам, насмотрелся всякого. Мальчики рвались к девочкам, девочки рвались к мальчикам, всё смешалось в темноте и проблесках фонариков. Кому-то было плохо, а кому-то уже до тошнотных стонов хорошо. Плюнув на всё, я устало сидел и курил у костра, где догорала ни в чём не повинная дека гитары.
Вдруг из темноты образовалась и уселась рядом фигурка девчонки:
— Можно я с вами посижу, дядь Саш? Мне страшно с ними, и в палатке плохо пахнет.
Та самая подруга пьяной Маши, которая рылась в моём рюкзаке. — Ну садись, грейся.
Молча сидели и смотрели на угольки. Она тихонько мурлыкала про изгиб гитары желтой. Чуть позже мы не сговариваясь пошли спать в мою палатку. Ничего не было — я залез в свой спальник, а она не раздеваясь прижалась к моей спине и тихо засопела.
Утром, надевая сапог, я вляпался в чью-то блевотину, вещи были разбросаны повсюду. Рядом в грязи валялся лифчик сестры, я узнал его по смешному рисунку в стиле диснеевской русалочки. Вот так вот девочки и становятся женщинами. В грязи, пьяные, непонятно с кем. Из палаток выползали помятые тушки и кое-как приходили в себя. С тех пор я решил больше не пить.
*********
Неужели эта та самая девчонка? Что-то смутное угадывалось в её чертах, но прошло столько лет. Сколько ей сейчас, восемнадцать-девятнадцать как и сестре? Ну да, стандартная история, приехала поступать, первую же сессию завалила, домой ехать стыдно, работает в Макдаке, будет поступать снова в июле, а покамест сидит у меня на кухне, пьёт из моей чашки мартини, вся такая курносая и печальная.
— Так, я пока в душ. Ленка, ты всё ей показала? Правила объяснила? Мужиков не водить, жрать готовить, уборка по расписанию.
— Да всё я рассказала, Саш, не переживай, она умница, будет делать всё что скажешь, вот прям всё! Правда, Катюнь? — та аж снова зарделась от пошлой шутки моей сестры. Хотя в каждой шутке...
Пока я разобрал спортивную сумку и закинул стирку, девчонки убирали со стола. Сестра засобиралась к своему парню, который названивал каждые 10 минут. Катя стала мыть посуду. Зайдя в душ, я сначала поморщился от перепадов температур воды, а потом просто стал с удовольствием плескаться.
Услышал щелчок замка входной двери, потом мне показалось что кто-то зашел. Поскольку ванная комната была смежная,
а выпили они прилично, то немудрено что девочке приспичило. Но такой наглости в первый же день я не ожидал.
Дождавшись пока у неё прекратилось активное журчание, я под шум воды выглянул из-за шторки. Девушка, прикрыв глаза, блаженно сидела на унитазе, струйка перешла в капание. Серое платье задралось на
Доброе утро!