Выпила третью. В голове зашумело, тело расслабилось. Она резко встала, и выбежала из дома.
Уже стемнело, но светлое Машкино платье было видно издалека. Они сидели на окраине улицы в тупике, на старых бревнах. Тихое место, дальше по улице пустырь, и никто тут не ходит. Катя пригляделась, и быстро спряталась в тени забора. Машка, наклонившись к Митькиной ширинке, двигала головой. Вверх-вниз, вверх-вниз. Он завздыхал, и Машка поперхнулась, проглатывая сперму.
— Вот, как-то так, но вариантов много, — произнесла она, вытирая рот.
— Это было классно! А если в задницу захотят?
— Не, это не все делают. Только некоторые, и то, за доплату.
— А Катюха?
— Насколько я знаю, нет. Она бы рассказала. И вообще, Митька.... Дурак ты. Она такая хорошая. Знаешь сколько раз она меня спасала от всяких уродов! Каждый зарабатывает, как умеет, что теперь, она хуже других? Что ей делать? В магазине за гроши торговать? Мать пьет, отца нет, миллионеры замуж не зовут. Я понимаю, тебя так воспитали, и живешь ты среди таких же. По-другому думать и не умеешь. Ей придется теперь в городе остаться, навсегда, иначе заклюют. А куда ей деваться? Под забор что ли? И все из-за твоего длинного носа.
— Я только хотел твой рисунок еще раз посмотреть, здорово получилось. А потом перелистнул и....
— Вот я и говорю....
— Подожди!
Митька порылся в кармане, и вытащил свернутый листок.
— Это твое. Извини, я вырвал.
— Ну вот, я же говорю. Ты нормальный парень, честный. Только дремучий. Митька! Ты же ее любишь! Научи и ее любить. Она же не умеет, из-за своей... из-за того, чем занимается. Она тебя раньше отталкивала, потому что не хотела, чтобы ты о ней плохо подумал, в ней тогда еще сидели эти деревенские замашки. И даже сейчас ей не все равно.
— Пусть она тогда все бросит. Прямо завтра. Пусть останется. Я бы ей всегда во всем помогал.
— Глупый ты, не все так просто. Каждая из нас должна денег фирме, по разным причинам. Кто ее просто так отпустит? А чтобы долг отдать, надо работать, и много. Пока работаешь, опять долги появляются, и так по кругу. Но она обязательно уйдет, никуда не денется. Думаешь ей это все нравится? Ее просто заманили, как дурочку.
Митька помолчал.
— А ты почему там?
— А мне деваться некуда. Считай, что из дома турнули, нет у меня никого, кроме Кати. У матери другая семья, отца нет.
— Но ты же вон как рисовать умеешь.
— Да кому это сейчас надо. С голоду подохнешь.... Ну, что придешь завтра?
— Приду. Мне надо подумать.
— Давай, только хорошо подумай. Минетик на дорожку еще раз не хочешь? Нет?
— Нет, спасибо.
Машка тихо засмеялась.
— Мне первый раз за минет спасибо говорят!
Она поцеловала Митьку в щеку и поднялась. Он слез с бревен, скрылся в темноте, и Маша тихо позвала:
— Кать? Выходи, я тебя видела.
Катя вышла на свет, и Маша подошла к ней со счастливой улыбкой.
— Все будет хорошо, вот увидишь!
Она принюхалась.
— Ты пила, что ли мать? Брось это дело, все образуется.
Безропотная мятежность