А Надя с неподдельным любопытством рассматривала мокрый от Машкиных соков член.
— Маша, не обижайся. Я от своей клятвы не отказываюсь. Но, если Витя не возражает, то я бы хотела это сделать с ним наедине, - я вопросительно посмотрел на Машку.
— Ну, как хочешь, - недовольным тоном произнесла Машка, одевая платье (а трусики взяла в руку), - только не обмани.
Машка под громкий лай, рвавшегося с цепи пса, ушла. А Надя смущённо произнесла:
— Прости. Ты наверно меня считаешь шалавой?
— С какой стати? Мне самому не по себе. Ты очень красивая девочка. К сожалению, очень стеснительная. Но если ты не хочешь, значит не будем ничего делать. А Машке я скажу, что ты сдержала своё слово.
— Нет, нет, не надо ничего отменять. В следующий раз я не смогу решиться. Ты не смотри, пока я разденусь.
— Не смотреть, как ты раздеваешься? А как же мне тогда искать твою писюху? Наобум? Найду или не найду? Ладно. Не смотрю, - я демонстративно отвернулся. А Надя тем временем начала раздеваться. Не дождавшись её разрешения, развернулся. Она уже стояла, зажмурившись, голенькой и закрывала ручками пах и сисечки. Взглянув на кровать, понял, что на ней будет удобнее всего.
— Стесняешься? – Надя лишь кивнула, не открывая глаз. Тогда стал позади неё и, взяв за плечи, начал подталкивать к кровати. Она, с закрытыми глазами, как зомби, начала передвигаться к кровати. Коснувшись коленками края кровати, остановилась.
— Надюш, становись коленками на кровать и коленки пошыре, - девчушка залезла очень далеко. Пришлось её стягивать, чтобы лишь коленки были на кровати, а стопы свешивались.
— Опустись на локти, - она послушно упёрлась локтями в кровать, - пошире, пошире локоточки. А вообще-то лучше ложись сисечками на простынь.
Надя послушно выполняла всё, что я требовал. Но стояла всё равно не так, как мне хотелось.
— Солнышко, коленки на месте, а попочкой подвинься ко мне...ещё... ещё. Молодец, а теперь коленочки расставь ещё шире, - я принялся руками раздвигать ей коленки. Наконец всё было, как я хотел. Девчушка стояла коленками на кровати, бесстыдно выпятив свою попочку и с широко разведёнными коленями.
Я, поплевав на руку, провёл ладонью по её щёлочке, потом ещё раз. После этого намочил член и упёрся своими коленями чуть шире, чем её. Таким образом я обездвижил ей ножки. Немного подвинул свой таз к ней и член прислонился к щёлочке Нади. Если таким образом толкнуть, то член просто скользнёт вдоль щёлочки не попадая в неё. Снова смочив руку, я просунул её под животиком девушки. Нащупал клитор и начал легонько его поглаживать, а второй рукой нажал на её спинку, так, что она прогнулась.
— Толкни меня попочкой в живот.
— Боюсь.
— Толкай! – она медленно подвинула попочку ко мне. Член конечно скользнул по её щёлочке, слегка раздвигая губки. Я успел убрать свою руку, и он прошелся по клитору. Надя, ожидавшая боль, охнула.
— Зачем стонать, если не больно, - я отодвинулся, - и к тому же разве это толчок? Надо резче.
— Точно не больно.
— Толкай снова, - она двинула своей попочкой более резко, чем раньше. Так повторялось несколько раз. Пару раз я снова смачивал слюной член. Каждый новый толчок Надя делала быстрее. Ей понравилось чувствовать скольжение члена вдоль щёлочки. Поняв, что она увлеклась эти процессом и страх забылся, перед следую
щим толчком я немного присел, а рукой, которую постоянно держал между её ножками, направил своего бойца точно в цель. Потом двумя руками взял Надю за талию.
Ольга 6-ая часть. Вечер четвёртого дня. Групповик в соседнем дворе.