росшими прямо из черепа, он казался весьма грозным, но Рамана отлично знала, что в душе он добрый и отзывчивый человек. Возможно, он был самым близким для неё человеком из всего пёстрого персонала "Поцелуя банты". Тиморей, как обычно, сидел молча, насупившись и скрестив могучие руки на груди.
— Тим, как ты думаешь, что боссу нужно от меня? — обратилась Рамана к начальнику охраны.
— Я не знаю. Я выполняю приказы и не обсуждаю их, — смиренно ответил он.
— Но это же так скучно! — Рамана широко улыбнулась и приобняла Тиморея за плечо, — неужели тебе никогда не было интересно, что замышляет босс, чем он живёт, чего боится?
Тиморей неодобрительно посмотрел на неё:
— Нет. Я выполняю приказы, мне за это платят, и этого достаточно. Не все такие любопытные, как ты. Боюсь, что когда-нибудь твоё любопытство доведёт тебя до беды.
— Ой, да брось, — засмеялась Рамана. Её голос был тонким и нежным, как трель певчей птицы, — я никогда не спрашиваю ничего сверх меры. Но мы же живые люди, и нам бывает иногда интересно узнать...
— Вот приедем на место, и узнаешь, — перебил её Тиморей и ещё больше насупился.
"Какой он правильный, — подумала тви'лечка, — аж до тошноты".
Больше она не стала говорить вслух, видя, что её собеседник на разговор не настроен. Конечно, Тиморей всегда был немного угрюмым, но сейчас он казался почему-то обиженным на неё. Но почему, она не могла понять.
К счастью, уже через полчаса яхта доставила их на просторную площадку богатых апартаментов Хобдана Нора. Не успела Рамана сойти с борта, опираясь на сильную руку Тиморея, как к ним тут же подбежал Йаммен, пожилой деваронец, работающий управляющим Хобдана.
— Ну наконец-то, — проскрипел он до боли неприятным голосом, — босс уже устал вас ждать.
— Что-то срочное? — взволнованно спросила Рамана.
— А я почём знаю, Рамана? — возмутился Йаммен, — мне сказано доставить тебя к боссу немедленно.
Когда Рамана уверенной поступью направилась к главному входу, Тиморей сделал шаг в её сторону.
— Нет, — сказал Йаммен, — босс хочет встретиться с ней наедине, — ты можешь вернуться в кантину.
Немного поколебавшись, Тиморей развернулся и тихо сказал:
— Как будет угодно.
Когда Рамана вошла в покои Хобдана Нора, то нашла хозяина сидящим за большим резным столом и рассматривающим карту Галактики. Несмотря на свой возраст, Хобдан всё ещё был достаточно хорош собой: короткие тёмные волосы, слегка тронутые сединой, светло-голубые глаза, мужественное лицо, которое не портил даже глубокий шрам под правым глазом, ровная осанка и уверенная стать делали Хобдана Нора моложе своих лет.
— Я думал, что ты уже не придёшь до утра, — сказал он, как только Рамана вошла в комнату.
— К чему такая спешность, господин? — изображая наивность, спросила она.
— Я хотел тебя видеть. И я не люблю ждать.
— Я знаю, прошу простить. Сегодня ночью я работала.
— И скольких мужчин ты успела оседлать, прежде чем я тебя прервал?
— Несколько, — Рамана улыбнулась, подошла к Хобдану, сидящему к ней спиной, и обняла его за плечи, — и надеялась повеселиться ещё с некоторыми.
— Шлюха, — довольно грубо сказал Хобдан, притягивая Раману к себе и целуя её взасос, — и этим ты мне нравишься. Ты не пытаешься быть другой для меня. Ты остаёшься такой же шлюхой, остаёшься собой.
— Для тебя я всегда необычная шлюха, босс, — рука Раманы скользнула по его штанам и с силой сжала внушительный бугорок.
Резкий звук звонка из голографического монитора прервал их ласку.
— Подожди. Я должен ответить, — сказал Хобдан, — ступай в спальню и
Шишечка с крышечкой, или Исповедь меркантилистки.