яичкам, Алексею хотелось упасть на пол в позу эмбриона и так лежать, пока его не перестанут пороть. Но он мужественно держал изначальную позу, вздрагивая от каждого из ударов. Он уже совсем не понимал, сколько времени длится эта боль, когда вдруг она прекратилась. Теперь слышно было только тяжелое дыхание Танечки.
— На сегодня, пожалуй, хватит. Надеюсь, ты понял все?
— Да, Татьяна Викторовна! Я все понял!
— Что именно? — тон, которым Танечка задало этот вопрос подразумевал, что если ответ будет неверным или Алексей с ним задержится, порка начнется снова.
— То, что Вы можете сделать со мной, все, что посчитаете нужным, Татьяна Викторовна!
— Я же говорила, что ты быстро учишься. Можешь меня поблагодарить!
И Алексей обнаружил, что он испытывает абсолютно искреннюю благодарность за то, что его перестали пороть. И он, совершенно неожиданно для себя, повернулся, лег на пол, подполз к Танечкиным ногам и начал осыпать их поцелуями, бормоча благодарности.
Он этого не видел, но когда Танечка смотрела сверху на ползающего у ее ног голого мужчину, целующего ее ноги, с покрытым следами от ударов задом, на лице ее блуждала какая-то очень развратная и одновременно торжествующая улыбка. И в улыбке этой ощущалось удовольствие от власти и предвкушение того, что она сможет сделать со своей жертвой дальше.
полковника жена моя любовница