мог вернуться в спальню без того, чтобы я не услышала, как открылась дверь в ванную, но даже так, мое чувство вины заставляло меня нервничать.
Было что-то чувственное в том, как одна девушка намазывает маслом другую, и когда руки Франсуазы поднялись вверх, чтобы втереть масло в эти восхитительные черные груди, у меня перехватило дыхание. Всякое притворство в том, чтобы просто нанести немного защиты от загара, исчезло. Ее движения были сексуальными, когда она разминала эти великолепные выпуклости.
Я велела себе вернуться в спальню, но была загипнотизирована.
Кончики пальцев Франсуазы шли вместе с каждым движением и соединялись, чтобы нежно ущипнуть эти шоколадные соски, и спина девушки слегка выгибалась при каждом соприкосновении. Когда до моих ушей донесся слабый стон, я почувствовала, как мои соски начали покалывать.
Вдруг чернокожая девушка снова заговорила с Франсуазой. Я не могла расслышать, о чем они говорили, но она, казалось, давала какие-то указания. Дочь Пьера послушно кивнула и потянулась за завязками красных трусиков. С театральным, почти медленным движением пальцев, она стянула их в свою очередь. У меня перехватило дыхание.
Девушка приподняла попку, чтобы Франсуаза могла стянуть их с её, теперь уже обнаженного, тела, и я почувствовала прилив статического электричества, когда мой взгляд скользнул вниз к ее чисто выбритой киске, кожа которой была глубокого черного цвета, как и все остальное ее тело. Большинство моделей, с которыми я работала, тоже предпочитали голый вид на киску, в то время как я любила свою собственную темную посадочную полосу.
Франсуаза провела рукой по гладкому, как у младенца, лобку девушки, ее белые пальцы создавали эротический контраст с черной плотью. Ее движения были ленивыми и неторопливыми, и было ясно, что это не первый раз, когда они занимались такой практикой.
Девушка снова заговорила с ней, — еще одно указание? — и улыбка появилась на лице Франсуазы, когда она кивнула. Она наклонилась вперед, чтобы засосать один из этих вкусных сосков в рот, в то же время скользнув одним пальцем внутрь киски девушки. Это произошло так мягко, так буднично, что сначала я не была уверена, что это произошло. Но тут руки чернокожей девушки вцепились в спинку шезлонга, и ее тело начало вращаться на движущемся пальце.
Мое сердце бешено колотилось, и я не могла сопротивляться желанию залезть под халат и провести пальцами по быстро растущему клитору. Наблюдать за ними было невероятно запретным ощущением, и было трудно судить, было ли чувство вины или возбуждения моим основным чувством.
Девушка снова заговорила с Франсуазой, и я ахнула, когда дочь Пьера вытащила и облизала палец. Когда она переменила позу, чтобы лечь между ног девушки, сразу стало понятно, чего она хотела, и шок пронзил меня как молния. Несмотря на уединенность особняка, они должны были знать, что Мадлен — наша экономка, или отец Франсуазы, или я можем застать их в любой момент.
Похоже, им было все равно. Чернокожая девушка погладила Франсуазу по волосам как раз в тот момент, когда язык дочери Пьера начал свое путешествие по темному, блестящему отверстию.
Звук открывающейся двери ванной заставил меня подпрыгнуть от неожиданности. Чувство времени моего мужа было ужасным, и мысль о том, что он увидит меня, наблюдающую, как его дочь ласкает свою подругу, заставила кровь прихлынуть к лицу. Я вскочила и быстро направилась обратно в спальню, с чувством вины на лице.
— Что случилось? — спросил он, вытирая волосы полотенцем.
Когда его взгляд скользнул через мое плечо в сторону балкона, я с ужасом подумала, что он собирается пройти туда, и мой инстинкт самосохранения включился. Я схватила его за руку и потянула за собой к
Семен ч.1