звук бьющей струи стих. Женщина привстала, чтобы начать заправляться. Я не дал ей это сделать. Там же недалеко от места, где она справляла нужду, между нами завязалась борьба.
— Тебе жалко? Да? Один раз и все! – я лежал на ней и пытался хоть что-то сделать с ее руками, чтобы она не смогла помешать делать задуманное.
— Ты совсем прифигел!? Один раз ему… Я кричать буду! – во весь голос возмущалась женщина.
— Хоть заорись! – в сердцах выдал я, все же преодолевая ее сопротивление.
И тут она сломалась…
Кончив, я вынул член, обтер его подолом ее платья и опрокинулся на спину. Как мне было хорошо! Солнце, чистое голубое небо, запах цветов на лугу. Вокруг неугомонно трещали бесчисленные кузнечики. Как мало, оказывается, надо, в сущности, человеку для радости!
Женщина поднялась с мятой травы. Подобрала свои трусики, с досадой оглядела себя и произнесла осуждающе:
— Все вы мужики одинаковые! У вас одно только на уме.
Вот кто бы что говорил! Я по ее милости рассекаю тут с ней как личный водитель. И что я теперь слышу вместо слов благодарности?
Однако, пора было трогаться в путь. Она шла к машине, держа в руке свои трусы. Не доходя до машины, она громко заявила:
— Из меня же теперь течет все!
Других поводов для расстройства у нее, похоже, не было. И это хорошо.
Мы сели в машину. В салоне машины почувствовался легкий специфический запах.
— Там в бардачке в пакетике увлажняющие салфетки. Подотрись, подложи себе, чтобы сиденье не вымазать, - предложил я ей.
И мы поехали дальше. Наконец, мы проехали и те деревья, что были впереди. Никакой деревни кругом видно не было.
— Я, наверное, ошиблась…, - в сильной растерянности выдала женщина.
Еле сдерживая себя, тихо матерясь, я погнал машину обратно к трассе. Это сколько же я километров намотал из-за нее? И, самое главное, не бросишь же ее теперь одну, на ночь глядя, посреди дороги! Видите ли, она дорогу забыла! Ладно, я подвернулся, а как она вообще туда добраться думала? И зачем только я связался с ней!?
Чувствую, злость какая-то начала одолевать меня. Я невольно начинаю жать педаль газа. Опять проезжаем лес. Впереди какая-то малоприметная дорога в сторону уходит.
— Ты куда!? – заволновалась попутчица.
— Мы срежем здесь, - не вдаваясь в подробности
, коротко ответил я ей, закладывая лихой вираж. Признаюсь, я тогда сам плохо понимал, зачем я это делаю.
— Как ты здесь срежешь!? Куда срежешь? – в ее голосе уже явственно чувствовался страх. – Останови сейчас же!
Ага! Так я и остановился тебе. Вместо этого я вдавил педаль газа до пола и погнал железку в самую чащу, подалее от трассы. Через какое-то время впереди показался просвет, и мы выскочили на некое подобие поляны. Там я резко затормозил машину и заглушил двигатель. Внезапная тишина ударила в уши.
Я медленно повернулся всем корпусом в ее сторону, пристально посмотрев ей прямо в глаза.
— Ты чего!? - натянув подол платья и, придерживая его руками, она прикрыла свои коленки.
Я начал демонстративно расстегивать ремень на джинсах, всем видом давая понять: тетка, никто тебя за язык тогда не тянул.
На этот раз она даже не пыталась сопротивляться. Просто сидела молча с обиженным видом, приподняв полусогнутые раздвинутые ноги, пока я, пыхтя, делал свое дело. Как это ни странно, особого облегчения мне это не принесло. Я вышел из машины и вдохнул полную грудь лесного воздуха. Сколько я так простоял? Казалось, будто провалился во времени. Из этого состояния меня вывел какой-то шорох позади меня.
— Ты куда вылезла!? – с каким-то раздражением прикрикнул я на
Армейский друг