в силах сдержаться.
Мои щеки загорелись от стыда, мир начал кружится. Я застучала кулачками по спинке дивана, осознав, что заигралась, попала в ужасную ситуацию и надо что-то делать, бежать, отворачиваться... Да, хоть что-то делать. Может Димка не успел меня рассмотреть, может еще сомневается.
— Да прмню, помню я, как ты минетить любишь, ща все будет, не мельтеши, Лялька. Эй, парень, крепче держи ее за сиськи, сожми, она дергаться перестанет.
Меня тут же сжали так, что глаза на лоб полезли. Казалось, на сантимент повернусь и оторвут груди к хренам. Дима даже трахать меня перестал, замер полностью погруженный, скалясь и любуясь тем, что прямо перед ним происходило.
— О, молодец, пацан. Правильно зафиксированный пациент в анестезии не нуждается. Ща мы ей горловой и глубокий сделаем. Как в лучших немецких домах. Все как моя девочка любит.
Отец Макса потянул меня за волосы, заставляя двинуться за ним, вытягивая шею. И с удовольствием, прямо на глазах Димки, вошел мне еще не полностью твердым, но уже крепким членом в рот, шлепнув яйцами по подбородку.
Одноклассник смотрел завороженно на мой вытаращенный круглый глаз, на губы, окольцевавшие мужской член... Затем немного отстранился и с силой вогнал себя обратно. Снизу ливануло сладкой волной удовольствия, груди заныли от тугой, тянущей боли. И я застонала, отчаянно посасывая тугую головку, царапая ногтями диван, сживая влагалищем вколачивающийся чудесный ствол Димки. Да-а-а-а! Да-а-а! Я не могла, не хотела, отказывалась получать удовольствие. Но оно само приходило, врывалось в мое истекающее, послушное мужским ласкам тело.
— — —
продолжение следует. пишу с телефона, поэтому возможны описки. Приношу извинения.
Мои соседи