что сейчас под стариком, вообще не в кайф. Я представила, как это мерзко, когда тебя дерет такой вот старик и внутренне содрогнулась.
Он сидел на своем обычном месте, в своем любимом кресле. Он, как всегда, был безукоризненно одет. Он ждал и давал мне возможность осмотреться. Я видела, как он упивается властью и возможностью устроить подобную вакханалию. Перед его ногами стояли два «паровозика». Передние двое, вылизывали до блеска его туфли. Двое за ними, имели их анально. Затем еще двое лежали, делая минет первым и иногда заправляя выскальзывающие пенисы вторых. Ноги третьих были на плечах у четвертых, которые повторяли цикл, имея их анально. Пара пятых, стояли перед четвертыми, заполняя их рот своим мясом.
Дурдом какой-то! Все это двигалось в едином ритме, сношая друг друга, постанывая. Мне на секунду стало плохо. Я оперлась о какое-то кресло, сиротливо пустующее в центре зала и прикрыла рукой глаза. То, что он подошел, я ощутила казалось на каком-то ментальном уровне.
— Подышим свежим воздухом – он легко взял меня под руку, это был приказ.
Мы вышли на террасу над главным входом. Он молчал, ждал моей реакции.
— Это просто адский котел какой-то – наконец хоть немного очнулась я. – А этот...!
Я указала туда, внутрь, где я видела того старика. Меня снова передернуло.
— Не понравилось?
— Нет. Зачем ты делаешь такое?
— Потому что могу – он посмотрел на луну.
Луна была в активной фазе.
— Вы точно какие-то ненормальные фанатики.
— Лорд вампиров со свитой – он легонько улыбнулся одними губами. - Мне нравился больше.
Это было так по-вампирски.
— А ну да. Вот сейчас вы затрахаете этих милых мальчиков, а потом комната наполнится их кровью.
— А каким мне еще быть? В моем деле без этого никак. Ты хорошо сравнила с Лордом вампиров. Все они, эти мои прихлебатели, они без меня никто. Так стайка воющих пугливых кровососов во тьме. Они ощущают силу только в стае, когда стоят за спиной могучего Владыки, способного защитить и уберечь их, пусть даже их деяния сеют смуту и разруху. Они выполнят любой приказ, потому что они слепые слуги и подвержены влиянию. Они будут колоть тебя ножами или бить палками, но лишь осознавая, что за них может кто-то вступиться. В остальных случаях, они предпочтут прятаться в тенях и не показывать своей мелкой, алчной, закомплексованной натуры.
— Да, но все они богатые, известные, властные люди.
— Их власть – это заимствованное. Они получили, но ее вправе отобрать у них, когда захочется. Ты дрожишь. Холодно?
— Нет – он посмотрел на меня, подбадривая говорить дальше. – Просто представила, как стою посреди бесконечной, кромешной тьмы и ты отдал приказ всем им исколоть меня стилетами. Это страшная, холодная и одинокая смерть. Это было бы страшно, стоять вот так одной, не зная откуда ожидать следующий удар и блеск красных глаз, упивающихся агонией умирающей жертвы.
— Сильно – он обнял меня сзади. – Ты кстати немного забыла, кто я и как тебе ко мне обращаться, но сейчас это простительно. Ты тешишь меня интересным разговором.
Я повернулась к нему и упала перед ним на колени.
— Прошу прощения, Господин – целовать, недавно облизанные, с разводами слюны, туфли было неприятно.
— Ничего, ничего. Вставай! – я просто смиренно посмотрела вверх.
«Этикет» разрешал это.
— Встать! – последовал приказ.
Я встала.
— Вот уже лучше. Когда я говорю о прощении, не нужно тут же облизывать меня всего. Не стоит уподобляться моих прихлебателям. Твоя уникальность в том, что ты соблюдаешь грань между покорностью и
Мой друг Димка.