той самой «девятке». И то, чем ты там с таксистом занималась, он тоже видел. Понимаешь?
— Н-нет... Не понимаю... Я расплатилась и вышла! — Врала Лала дрожащим голосом.
— Вот как? Это ты так с ним расплачивалась, значит? — Усмехнулся Назим. — Ты же член ему сосала! Причём, как мне показалось, с больши-и-им удовольствием!
— Я... я... не...
— Знаешь, я так расстроился и разозлился, когда Назим мне это рассказал, что хотел сам позвонить Самиру. Но, как ты помнишь, не дозвонился. Тогда я подумал, что это судьба, и я должен дать тебе второй шанс. Понимаешь меня?
— Угу... — Девушка угрюмо кивнула головой, внутренне она была готова сейчас сгореть со стыда. — Вы ведь не станете ему рассказывать?
— Не стану. Конечно, не стану! И Назим тоже будет молчать.
— Спасибо... — Пробубнила она угрюмо, опустив глаза в пол.
— Но не всё так просто. У каждого поступка есть свои последствия...
В воздухе повисла тяжёлая пауза.
— И какие же для меня будут за это последствия? — Напряжённо спросила девушка.
— Ты же знаешь, я всю жизнь сыновей воспитывал, — Мужчина указал на Назима и Адиля, — и спуску им никогда не давал. А однажды и тебе от меня досталось, ты это помнишь?
— Лала кивнула, не поднимая головы.
Она прекрасно помнила тот давний случай. Дядя Хасай неожиданно пришёл к ним домой, в тот момент, когда она ссорилась с родителями из-за какой-то ерунды. Девушка с присущим её тогдашнему возрасту максимализмом так рьяно стояла на своём, что не заметила, как сгоряча отпустила в адрес отца и матери довольно грубую реплику. Мама просто вышла из комнаты, а папа, не найдя, что ответить, лишь побагровел и схватился за сердце.
Не растерялся только дядя Хасай. Он схватил дерзкую девчонку за плечо, подвёл к дивану и толкнул вперёд, перекинув через подлокотник. Потом, прижимая одной рукой её голову к сиденью, другой бесцеремонно задрал подол, стянул трусы и всыпал четыре жгучих шлепка ладонью по голой попе. Лишь после этого отпустил и дал убежать в свою комнату.
Злость и обида переполняли тогда Лалу. Но уже через десять минут — как только попа перестала гореть — она почти забыла о своём гневе. А на следующий день, как ни странно, даже скучала по дяде Хасаю и хотела, чтобы он снова пришёл к ним в гости.
— Гм... Отец твой потом ещё удивлялся, какой шёлковой ты была после этого какое-то время.
— И что, Вы снова собираетесь снова меня отшлёпать?
— Да не-е-ет... Думаю, это уже не поможет. Ты давно стала взрослой, и наказывать тебя тоже теперь надо по-взрослому.
— А что же тогда? Выпорете кнутом? Или розгами? Ну, давайте, а что?! — Лала хорохорилась и дерзила, но сама была готова заплакать.
— Думаю, в этот раз надо не просто тебя наказать, а нужно сделать так, чтобы ты сама больше никогда не захотела так поступать.
— Да я и так не буду!... Сама не знаю, зачем я вообще такое сотворила! Выпила лишнего... Не понимаю!... — Лала плотно сжала губы, подбородок её при этом дрожал.
— Ну... я бы хотел поверить твоим словам, но мой жизненный опыт подсказывает, что женщина, один раз изменившая мужу, обязательно сделает это снова, причём не раз. — Хасай сел на диван рядом с Лалой. — Так что надо обязательно принять меры, это для твоего же блага, поверь!..
Мужчина снова, как много лет назад, положил Лале руку на макушку и несколько раз погладил по волосам. Потом встал и направился к серванту. Открыв дверцу, с полминуты покопался в коробке с лекарствами. Лала
Наемница и Змей по имени Север