кивнул он. — Ну представь: интимная обстановка, мы вдвоем, она голая, при этом надо изображать похоть и возбуждение. Да и я часто снимаю без футболки, что тоже заводит девушек. Вот и получается, что она уже ничего не изображает, а испытывает на самом деле. А дальше дело техники!
— Ничего себе!
— Что самое интересное, — продолжил он, — самые страстные и жаждущие секса те, что поначалу были самые скромные!
Когда Аня вышла из душа, мы тоже по очереди посетили ванную, за это время она успела собрать на стол, и мы плотно пообедали — все же секс отнимает много сил. Потом сняли еще несколько дублей сцен, которые не удовлетворили Женю, а затем еще раз вдвоем оттрахали Аню в обе дырки. Затем парень попрощался и пообещал, что через неделю смонтирует нам фильм.
Но все это время в голове у меня вертелись вопросы: почему Аня так легко обнажилась перед незнакомым мужчиной; почему спокойно сделала горловой минет и дала в попку, чего ранее мы никогда не практиковали; почему она сказала Жене «Не торопись, а то все испортишь», думая, что я сплю? Меня не покидало чувство, что как будто на секс с другим мужчиной не я подтолкнул свою девушку, а она меня!
Вопросы требовали ответов. Получить их было два пути: либо спросить в лоб, но тогда Аня могла закрыться от меня, отделавшись пустыми отговорками, а я бы маялся всю свою жизнь. Либо сначала надо было найти что-то, что бы не позволило Ане юлить, а заставило бы ее выложить всю правду.
Мама стала шлюхой по моей просьбе