остриё торчит из груди прямо над сердцем. то вообще хреново
Продержитесь ребята, хотя бы десять минут! Нам нужно скрыться, убежать, найти тихое место. У меня есть возможность поднять вас на ноги. Вы... вы поправитесь, но процесс требует времени. Всего полчаса - и вы останетесь живы!..
Бросив быстрый взгляд за спину, я с ужасом осознаю, что времени у нас как раз-то и нету - метрах в пятидесяти позади, огромными факелами громыхают лапами траксы, нагоняя!
Принц сипит и булькает горлом, из раны пузырится кровь, а Тама у меня на плече едва дышит. положение просто плачевное - двое из нас умирают, а мы не в силах даже попытаться помочь! Боги, что же мне сделать, что я должна предпринять?!
Я вижу решение - вот оно, маячит перед глазами и иного выбора просто нет, но принять подобное под силу не многим. Сука, ну почему всё так сложилось!?.
Я на пару мгновений задерживаю дыхание, собирая волю в кулак...
"Пилочка, ты же простишь меня?.."
"Я... я всё понимаю - это ради семьи... Только... только мне страшно..."
"Я тоже боюсь, милая, но мы справимся..."
— Лани, стой! - кричу я и девушка послушно замирает, затормозив ногами по опавшим листьям. Её грудь колышется от волнения и страха, а на лице непонимание. Метрах в сорока позади, треща шипящим в огне мясом, грохочут лапами траксы...
— Оружие своё...всё, что есть, живо! И Таму держи, - перекладываю жене на руки бессознательную силанти.
— Милая, ты...
— Делай как говорю!
Лани вздрагивает от окрика и поводит ладонью - на землю падают четыре тяжёлых двулезвийных топора.
Тридцать метров, топот всё ближе!
— Марика, ты же не?!..
— Вот, как оторвётесь - напои этим Таму и принца, - сую ей в руки два пузырька с зелёной светящейся жидкостью.
— Я не пойду, я останусь с тобой.., - она уже всё поняла, по щекам катятся слёзы, а в глазах - немой крик отчаяния.
— Лани, помоги остальным, - я качаю головой. Быстрым взмахом достаю из серьги "Улсею" и кладу толстый, вздутый член между грудей Таме - боги, как же неуместно подобное в данный момент! - Иначе все погибнут...
Двадцать метров!
— Если любишь меня, то заклинаю - беги! - я коротко целую жену в губы и касаюсь пальцем кристалла у себя на лбу. - Назови своих дочерей нашими именами... а теперь пошла, хули встала!!
Морщась, кладу раздробленную кисть на рукоять топора, обжимая сверху здоровой ладонью и выдернув оружие из земли, описав полукруг, швыряю в колено ближайшему траксу. Лезвие врубается в лапу, заклинивая сустав, и полыхающая туша, спотыкаясь, рушится на землю. На неё налетает вторая, перекатываясь через гору гнилого, горящего мяса и зарывается пастью в лесную подстилку. Но третий лишь набирает разгон, завывая языками пламени...
Стоя к Лани спиной, боюсь обернутся и посмотреть ей в глаза, иначе просто не смогу здесь остаться, утрачу решимость. Но прекрасно чувствую задавленный плач и горестный стон... Через миг за спиной слышен топот удаляющихся торопливых шагов. Яростный рык Ланисет, что дрожит от плача и едва ли не страшнее рёва бирала, одёргивает Джуди и Иззи, что порывались мне помочь. Всё верно, родные, вы поступаете правильно - даже не сомневайтесь. Ведь я зову себя мамой, не только потому, что мне это нравится. Я - родитель, а им свойственно жертвовать. Даже если жертва - собственная жизнь...
Десять метров...
Ладонь опускается на ближайшую рукоять...
Пышущий пламенем доисторический монстр, словно локомотив, налетает с раззявленной пастью. Увернутся несложно, но и убежать я не могу. Левая кисть всё так же бездействует - о "чудесной" регенерации даже нет и намёка. Потому я нелепо проворачиваюсь вокруг
На лекции