ласкает такой старческий крокодил, как я… Смейся надо мной, не сдерживайся, и постарайся, чтобы твой смех стал для тебя более ощутимой реальностью, чем телесное наслаждение. Это очень важно…
Но Лизонька добиться этого не смогла, поскольку на самом деле не считала Ульриха таким уж смешным и тем паче — уродливым крокодилом. Но зато, честно пытаясь хохотать, она вдруг почувствовала, что её сознание как бы отрывается ввысь от разметавшегося в ликовании тела. Нет, ясно заявило её сознание, сия глупая, очумевшая от оргазмов юная нимфоманка — отнюдь не я, это никак не могу быть я! И охвативший тело безумный угар плоти, подобный хмельному плясанию до упада, до полного изнеможения, — его надо запомнить и осознать, чтобы выучиться им управлять…
Поезд уносил их всё дальше в дождливую осеннюю ночь.
Жестокое унижение