как дешевая сучка! Оттопырив резинку, я освободил страдальца из тесного плена. Да. Вот сейчас он был хорош! Твердый, раздувшийся до страшных размеров (Оксанка тогда в Испании немножко испугалась, когда его таким увидела), яйца тяжело ныли. Надо было облегчаться. Идти было просто больно, да и неприлично. Я обхватил ладонью мокрый от натекшего сока ствол, вспомнил, как Лизонька терлась лицом о хуй любовника, и только 2—3 раза передернув, начал бурно изливаться.
У меня большие яйца, и в былые времена я стрелял из него, как из брандспойта — мощно, обильно и далеко. Но по сравнению с тем, что извергалось сейчас — те успехи были жалкими потеками старого пьяного дрочуна.
Хуй просто извергался спермой! Листья куста, попавшие под струю, их чуть не оторвало! Следующие струи были несколько слабее. Я и подумать не мог, сколько, оказывается, в яйцах может быть спермы! Она лилась и лилась. Наконец, обессилев, на дрожащих ногах, я прислонился спиной к дереву. Хуй, успокаиваясь, на глазах терял объем, уменьшаясь в несколько раз, возвращаясь в обычную, крохотную форму. Сперма капала с листьев. Достал платок, стал вытирать член. И вдруг картинка качающихся грудей опять встала перед глазами. Член начал наливаться силой.
В это раз я дрочил чуть дольше. Спермы было мало, но, на удивление была. Запах возбужденного члена исчез. Можно ехать дальше. Я заправил покрасневшее хозяйство на место, поправил всё и пошел на станцию. Выходя из-за кустов, мне показалась чья-то тень и шорох. Посмотрел внимательно — нет, никого. Не хватало еще свидетелей моей дрочки!
И я пошел на станцию. Из города позвоню. И завтра приеду.
ответ на письмо