в нижнем белье. Лиза всегда была рядом с Зоей, с пятого класса, и они часто ночевали друг у друга, когда родители уезжали к родственникам или на дачу. Зоя почему-то вспоминает, как однажды девушка набросилась на нее и стала щекотать, скаля зубы и обещая укусить, как только доберется до тонких вен на шее. Помнит, как тогда отбивалась от подруги, от смеха не способная оттолкнуть даже картонную куклу. И тот укус-поцелуй, который неделю держался на коже.Зоя все это вспоминает почему-то сейчас, когда рука сумасбродной Лизы привычно лежит на ее бедре, а губы почти касаются уха. Она слышит ее тихое дыхание, и думает, что никогда бы не смогла так близко подойти к Андрею, коснуться его. У Зои кружится голова от флера тяжелых духов и от чего-то еще, пряного… Она думает, что так и умрет, ни разу не целованная и одинокая, и кладет пальцы на руку Лизы, сжимая ее.В памяти всплывает их давняя ночевка. Тогда Зоя пришла к Лизе раньше договоренного, и, открыв никогда не запертую днем дверь, увидела подругу в одной длинной безразмерной майке на голое тело. Лиза стояла у зеркала и красила от скуки пухлые вишневые губы красной помадой, без которой не показывалась ни перед одним человеком. И стерла ее бумажной салфеткой, когда увидела улыбающуюся в дверях Зою.Зоя больше не всхлипывает. Она только шумно дышит и прогоняет воспоминания, от которых в животе расплывается каленое золото. Андрей и его безразличие – это не все причины ее страданий. Зоя боится, что когда-нибудь просто задохнется в своем одиночестве и свихнется от бесконечной домашней работы. Но Зое нужно готовить свой аттестат для поступления в ВУЗ, потому что ей никто не поможет с этим так, как Лизе.Зоя отпускает пальцы Лизы из своего плена и опускает голову на руки, спрятав лицо за длинными светлыми волосами. Она снова всхлипывает, вспоминая по-осеннему холодные серые глаза Андрея, и не замечает, как Лиза ведет свою руку выше, касаясь края короткой сейчас плиссированной юбки. Не замечает сперва, как невесомо, кончиками пальцев девушка скользит к внутренней стороне бедра, другой рукой поглаживая подругу по напрягшимся плечам.Зоя ничего не понимает и не замечает, она только подается вперед, когда пальцы Лизы касаются белья и проводят по чувствительной коже ребром ладони. Она пытается что-то сказать, и на периферии сознания бьется мысль, что происходит что-то неправильное, но Зоя не хочет ни о чем думать. Она слишком измучена и несчастна, чтобы останавливать руку Лизы, ее нежные пальцы и глубокий шепот. Лиза что-то говорит ей, шепчет в волосы и другой рукой обхватывает кисть правой руки Зои, сжимая ее почти до боли.- Это поможет, - различает Зоя. - Проверено. Лучшее лекарство.А ее голос – непристойно хрипок настолько, что это удивляет даже привыкшую к такой манере Зою. Она пытается вынырнуть из забытья, вцепиться за реальность, но то и дело соскальзывает в мир ощущений и неги. Она чувствует, как пальцы Лизы отодвигают белье в сторону, как она касается голой, распаленной кожи холодными кончиками пальцев. И сдвигает ноги, внезапно все осознав.- Что… Лиза! – шепчет она слишком громко, и учитель оборачивается на них. Лицо Зои мгновенно краснеет – от стыда и непонятных ощущений, позывов податься вперед, и она отворачивается от класса, глядя в окно.- Тише, смотрят, - отвечает Лиза и ребром ладони проезжается по набухшему бугорку. Зоя тихо стонет, сжимает сильнее колени, но ее тело не хочет останавливаться. Оно хочет раздвинуть ноги и позволить Лизе все, что она делает. Зоя почти скулит, когда пальцы проникают
Бес Индульгенции