На самом деле влагалище Алины не было таким узким — просто от страха её мышцы сжались. Ещё хуже было то, что Алина была совершенно сухая.
Геннадий всадил в неё свой таран и задвигался быстро и ритмично. Алина ощутила боль и стиснула зубы. Он входил всё глубже и глубже, у Алины уже закружилась голова, её казалось, что она сейчас потеряет сознание.
Геннадий схватил её за руки и прижал их с кровати. Он продолжал двигаться, игнорируя Алинины крики. Но долго он их терпеть был не намерен.
— Заткнись, потаскуха! — Он остановился, отпустил Алинины руки и дал ей пощёчину. — Хочешь, что бы соседи услышали?
— Мне больно! — Ответила Алина. — Очень больно!
— Терпи. — Просто ответил Геннадий. — Минут 10 и я кончу, чего ты боишься?
— Я сухая. — Сообщила Алина. — Позвольте мне это исправить, пожалуйста!
Геннадий отодвинулся и Алина села. Она наслюнявила руку и смазала вход в вагину, потом припала к члену Геннадия и начала его облизывать со всех сторон, стараясь нанести на него побольше слюны.
— Умная девочка. — Похвалил Геннадий. Похоже, ему нравились прикосновения языком к члену, и Алина решила это использовать в своих интересах. Она принялась облизывать и сосать член, надеясь, что Геннадий кончит ей в рот и не будет больше врываться в её несчастное влагалище.
Вначале всё шло по плану.
— Достаточно. — Вдруг оборвал её Геннадий, словно догадался, к чему она клонит. Алина с огорчением в последний раз облизнула член, наслюнявив его посильнее, и покорно легла на спину, раздвинув ноги.
Слюна помогла, и в этот раз Геннадий вошёл в неё не так болезненно. Алине всё равно было больно, но можно было стерпеть.
Геннадий задвигался, прижавшись небритой щекой к шее Алины. Даже его щетина причиняла Алине боль, он был для неё сплошным олицетворением грубости и агрессии.
— Кто твой хозяин? — Спросил Геннадий, учащённо дыша.
— Вы, мой Господин! — Алина изобразила раболепство, как могла и он кажется, поверил.
— Кто твой господин? — Спросил он снова, его голос уже исказился от приближающегося оргазма.
— Вы мой Господин! — Алина скрыла презрение к этому идиоту. — Мой Господин!
Наверное, эти слова ускорили семяизвержение, и Геннадий, впрыснув в Алину солидное количество семени, развалился на ней и застыл. Если бы его грудная клетка не вздувалась при дыхании, можно было бы решить, что он мёртв.
Алине было тяжело под его телом, но она как всегда стерпела.
— Видишь, как хорошо получилось. — Улыбаясь, сказал Геннадий, придя в себя. — Можешь в ванную сходить.
Алина не сказала, что это ему бы надо в ванную — он весь вспотел во время акта. Она быстро сбегала в ванную, тщательно подмылась, словно хотела избавиться, таким образом, от впечатлений. Когда она вернулась, Геннадий сидел на кровати, прислонившись к спинке, и его ненавистный Алине член целился в потолок своей крупной головкой.
«У него месяц, что ли секса не было?» — С ужасом подумала Алина и, взобравшись на кровать,
Под окном у тещи