Однако гиганту, волшебством расслабившему меня на минуту, что позволило ему беспрепятственно войти в мою попку, было чихать на слезы, струящиеся из моих глаз. Он начал неторопливо двигаться.
— А — а — а, — застонала я, чувствуя, как двигается член и какой дикой болью отдается каждое его движение.
— Ничего, детка, у тебя все заживет через пару часов, зато ты жива.
Я уже мало что соображала, а меня имели в попку. Мое тело слабо трепыхалось в путах, покорное рукам, лежащим на бедрах и раз за разом насаживающих меня на разрывающий член. В то же время ублюдок не забывал иногда тискать мои груди, а также то и дело грубо ласкал мою освободившуюся дырочку, то теребя нежные лепестки, то проникая внутрь. И тогда я чувствовала, насколько тонкая стеночка отделяет его пальцы от ходящего во мне поршня.
Хуже всего было то, что я почувствовала, что мужчина, грубо насиловавший меня, уверенно подводит мое покорное тело к оргазму. «Боги, разве это возможно?» — думала я, ощущая с одной стороны дикую боль, а с другой подступающее наслаждение.
И вот я уже забилась на проклятом члене в пароксизме наслаждения, стоная и крича.
Великан не выдержал сокращений моего тугого ануса на своем члене и разрядился сам. Мощная струя ударила меня внутри, обжигая и продлевая оргазм. Кажется я провалилась в забытье на несколько минут. А когда пришла в себя, узрела перед глазами сапоги чудовищного размера.
— Я продемонстрировал ограм, что ты моя женщина. Тебя теперь не будут поджаривать на медленном огне, а просто продадут в рабство. Извини, выкуп за тебя я заплатить не могу — я нынче на мели.
— Пошел в преисподнюю, сволочь, — на эту фразу я потратила последние силы.
— Приятно, когда красивая женщина говорит тебе спасибо, — услышала я и сапоги исчезли из поля моего зрения.
Я была просто уничтожена. Наверное, и синяки на грудях, на бедрах, скулах давали бы себя знать, может быть растянутая невероятный членом киска саднила бы, но любая боль меркла перед пожаром в уделанной попочке...
Пришла я в себя под какой — то вонючей шкурой, сложенная в три погибели. Естественно, меня никто не подумал одеть, помыть. Было мерзко и противно. Но боли не было. Я брезгливо потрогала себя между ног. Грязно было изрядно — я все еще была покрыта подсохшей спермой, собственными выделениями, да еще все это смешалось с пылью. Однако боль ушла. Словно и не меня пялили недавно во все дырочки огромным членом!
Только через пару минут я поняла, что мое тесное узилище покачается. Я была запихана в корзину, которую нес на спине огр!
Я попробовала приоткрыть крышку, развинуть прутья, но они были жесткими и не поддались. Скрипя зубами, я оставила затею.
Так я качалась за спиной огра, то скрежеща зубами, то безуспешно пытаясь царапать ивовые прутья.
Между бедрами уже зудело от грязи. Я провела рукой... И о, чудо! Зуд исчез! Заодно мои пальцы ощутили мягкую бархатистость лепестков! Это что же — я там чистая? Может я и правда ведьма?
Додумать я не успела. Корзину сбросили на землю, да так, что мне едва не переломало ноги. Крышка откинулась, и меня за волосы выволокли на свет божий.
Я верещала и стучала кулачками по руке. С тем же успехом можно было колотить по дубовому суку.
Когда огр поставил меня на землю и отпустил волосы, я разлепила глаза. Мы находились в каком — то перелеске. На меня вылупился хлыщ, разодетый в пух и прах в какие — то дурацкие кружева
Свадебный подарок