мучить потом» — говорил внутренний голос. «Воспользуйся случаем. Тяни время как можно дольше».
Эмми вздрогнула и снова взяла мыло, намереваясь мыться тщательнейшим образом. Когда ее намыленная рука скользнула вдоль половых губ, она была шокирована от того, как увеличился ее клитор. Легкое прикосновение к нему вызвало взрывную волну удовольствия, которая прокатилась через все ее тело. Она не припоминала, когда последний раз ощущала что-то подобное. С горечью осознавая, что за ней наблюдают, она начала снова тереть себя там.
«Ничего подобного» — резко оборвала ее Катя. «Ты здесь, чтобы хорошенько вымыться и приготовиться для Госпожи, а не забавляться с собой».
Снова зардевшись от стыда, Эмми продолжила мыться. Она опустила голову, выполняя приказы Кати, даже предоставила себя для унизительной проверки, когда блондинка опустилась позади нее на колени и раздвинула ягодицы.
«Не плохо» — в итоге заявила она. «Повернись лицом ко мне, раздвинь ноги и стой, не двигаясь». Все так же с опущенной головой, Эмми повернулась и замерла, раздвинув ноги и потупив взор. Она смотрела, как Катя, стоя на коленях, нанесла на лобок девушки специальный крем и начала осторожно сбривать темные густые волосы. Эмми чувствовала непривычную прохладу между ног, когда Катя закончила и поднялась на ноги.
«Вытирайся. Быстро» — коротко приказала она.
Эмми повиновалась, стряхивая капли воды с рук и ног, вытираясь насухо. Катя поторапливала ее, и когда ей показалось, что Эмми достаточно сухая, с ее волос все еще капала вода. Катя выглядела довольной.
Потом цепи снова оказались на своих местах. Сначала ошейник с поводком. Затем ручные кандалы на запястьях, на этот раз стянутые цепью за спиной туже, чем раньше — всего лишь несколько сантиметров друг от друга. Наконец, кандалы на лодыжках, позволяющие делать шаги не более полуметра.
Но Катя продолжала «украшать» тело Эмми цепями. Спиралью она туго обвила Эмми сверху и снизу ее грудей, слегка сдавливая их. Еще одно кольцо спирали плотно охватывало тонкую талию несчастной девушки.
Но хуже всего для Эмми было то, что Катя снова соединила кольца в сосках тяжелой цепью. От холодной воды они затвердели, и боль немного утихла. Эмми громко вскрикнула, когда цепь повисла на кольцах, вызывая резкую боль в воспаленных сосках.
Наконец, Катя принесла белую мантию, которую набросила на плечи Эмми, завязав поясом на талии. Накинутая таким образом, она совсем ничего не скрывала — скованные за спиной руки невозможно было одеть в рукава, и мантия была просто накинута на плечи. В этой прозрачной накидке, с гладко выбритым лобком, Эмми чувствовала нечто большее, чем просто быть обнаженной. Это был предмет одежды, который мог быть сорван с нее, демонстрируя еще большее унижение.
В потаенных уголках сознания ей начинал нравиться этот мысленный образ, и она решила использовать его позже в своей книге.
Катя вела ее на поводке из роскошной ванной обратно в комнату, где Эмми провела ужасную ночь в цепях. Страшные воспоминания вновь ожили в ней, и она задрожала от страха при мысли о том, что с ней будут делать дальше.
Но в то же время, поднимаясь откуда-то из глубины, в ней росло возбуждение, извращенное, внушающее страх возбуждение. Мысль, что Кристина — или Саломея — возможно снова будет целовать ее, прикасаться к ней, ласкать ее уносила на вершину блаженства, о котором она раньше и не подозревала...
Эмми не могла поверить, что эти мысли пришли ей в голову.
Именно такой была бы реакция Цветка. Страсть к Саломее была такой же сильной, как и отвращение к ней. Стать как Цветок — это было единственным способом пережить все это.
Стать как Золотой Цветок.
Саломея полулежала, развалившись на своем троне. Ее шикарное тело
Демоница с членом. Часть 3