— Эй! – отозвался Петр Григорьевич, наблюдая за ним. – Тебе не рановато ли спиртное?
— Ну, пап! – ответил Толик.
Из душа вышел Семен. Оглядев компанию, он подошел к жене, положил ей руку на плечо:
— Пойдем?
Вика прислонилась щекой к руке, потерлась:
— Дорогой, я устала. Давай я тебе пососу, а?
Она развернулась к нему. Он немного раздвинул ноги. Она погладила яички, заглотила твердеющий член почти до самого корня. Он опустил ей руки на голову, пытаясь теснее прижать к себе, простонал:
— Класс! Виктусик, ты – прелесть!
Роза Марковна соскочила резво со стола, крутанулась вокруг себя в расчете на глазеющую мужскую аудиторию, сообщила:
— Я в душ и париться. Кто со мной?
С ней в душ направились Толик и Володя. Петр Григорьевич тяжело встал со стула и сказал:
— А я пойду погреюсь!
Викентий тоже пошел в парилку – за ним. Они разлеглись на верхних полках.
— Не подливай, давай погреемся! – скомандовал толстячок. Он перевернулся на спину. – Уфф! Хорошо!
— Ага! – согласился Кеша. – Нормально.
— Как служится, курсант? – покровительственно поинтересовался Петр Григорьевич. – Как успехи в боевой и политической подготовке?
— Нормально, - опять односложно ответил Кеша. Желания беседовать с этим чиновником от «руководящей и направляющей» не было совсем. И он уже успел пожалеть, что пошел вместе с ним.
— Сколько осталось учиться-то? – снова поинтересовался Петр Григорьевич.
— Полтора года! – отозвался Кеша.
Толстячок хмыкнул, помолчал, а потом вдруг спросил:
— Хочешь остаться служить в КВО?
Викентий замер. Остаться служить в Киевском военном округе? Да об этом мечтал каждый курсант! Это означала нормальное благоустроенное жилье для семьи, реальная возможность карьерного роста, достаточно благополучную воинскую часть, а не какой-нибудь «прославленный дедовщиной» и прочими «прелестями» полк в ЗабВО или ТуркВО. Лучше могло быть только распределение в ГСВГ – группу советских войск в Германии.
— Хочу! – хрипло сообщил он. Петр Григорьевич кивнул:
Что он этим подразумевал, Викентий представлял себе плохо. Ну, переспит Циля с толстячком или его детками, в конце концов! Да она это уже делает! И, видимо, не в первый раз. Кеша кивнул головой в знак согласия. Да и что ему оставалось делать? Можно подумать, если бы он отказался, что-то изменилось. Циля также бы «ходила бы в гости», только скрывая это от него.
— Ты кого хочешь трахнуть? – вдруг поинтересовался Петр Григорьевич. – Верку? Она хорошая. Нерасточенная, узенькая. Или Викторию? Эта слишком спокойная. Ее трахать долго надо. А от моей Розы толку мало. Она ни в рот брать не будет, ни в задницу дать! Правда, только вот сыночкам отсасывает только шум стоит! Наверное и сейчас вон...
Однако он ошибся. Дверь в парилку распахнулась, вошли Толик и Володя. За ними шагнул Семен.
— Ну, что, трахнули мамочку? – ехидно поинтересовался толстячок. Толик промолчал, а Володя отрицательно мотнул головой.
— Что? Не дала? Или не встал?
— Пап! – Володя укоризненно посмотрел на отца.
— Они домой пошли! – сообщил Семен и повторил. – Девчонки домой ушли...
— Устали, бедные... - продолжал ехидничать Петр Григорьевич. – Затрахали вы их!
— Сейчас попаримся, продолжим! – нейтрально ответил Семен.
— Во как! – усмехнулся толстячок. – А силенок-то хватит?
— Хватит! – Семену, видимо, не в первый раз приходилось пикироваться с дядькой.
Парились они еще с час. Даже ухитрились отхлестать друг друга вениками. Потом по очереди приняли душ.
Переодевшись, мужчины пошли в дом. Девушки уже сидели за столом, потягивая из широких фужеров красное вино.
Викентий оглядел их и удивился – все они были в белых махровых халатах,
Жизнь между ног. Урок два