думаю, не стоит уточнять. С Аней мы познакомились как-то сумбурно. Я покупал сигареты на автобусной остановке недалеко от дома. Был вечерний час пик. К остановке подъехал автобус. Из него вышли несколько человек, и последней со ступеньки спрыгнула она. Я только заметил, что девушка в черном пальто, сделала несколько шагов в сторону остановки, стащила с себя шерстяной шарф и вдруг опустилась на колени прямо в снежную слякоть. Как потом оказалось, в душном салоне автобуса ей стало плохо. Я отнес её на руках до лавочки и помог прийти в себя. Мы иногда шутили, что с тех самых пор она не спускается с моих рук. Вернее, не спускалась, то того проклятого утра, когда я вернулся домой после ночной смены. Впрочем, история эта началась совсем с другого утра.
К тому времени со дня нашей свадьбы уже прошло почти три года. Мы с Габриелем стали совсем близкими друзьями. Дружили семьями, пытаясь вытаскивать наших благоверных на пикники, устраивать совместные праздники. В один из таких праздников всё и случилось. Это был день рожденья итальянца. Анька, как назло, заболела ангиной, и мне пришлось идти одному. Мы разместились в их трехкомнатной квартире на окраине города. Оксана накрыла шикарный стол, хотя гостей было немного: пара ребят с нашей работы с женами, я, и хозяева. Мы с Габриелем всегда любили выпить, и этот вечер не был исключением. Когда закончились все запасы коньяка, перешли на полусладкое, потом, проводив гостей, еще допивали шампанское за дамами. Собственно, остаток вечера я помнил сумбурно и урывками. Последнее, что отложилось в памяти, было то, как мы закурили по сигарете, сидя на балконе. Мне тогда показалось, что начался звездопад, потому что небо над головой вдруг завертелось, как в центрифуге. Кажется, потом еще довелось обниматься с унитазом в темноте.
Худшее ждало утром. Я проснулся от ярких солнечных лучей, пробивающихся сквозь шторы. Голова раскалывалась от боли, и ужасно хотелось пить. С трудом повернувшись на спину, я очень долго пытался понять, что происходит, и где нахожусь. Слишком долго, чтобы вызвать саркастический смех Габриеля. Он сидел тут же в кресле с бутылкой пива.
— Отличный подарок, дружище! — с каким-то безумным выражением лица прохрипел он.
Я попытался опереться на диван, чтобы привстать и вдруг угодил ладонью во что-то мягкое и теплое.
— М-м-м-м... — послышалось сбоку сонное ворчанье. В первый раз в жизни с меня так быстро слетело похмелье. Я обнаружил свою руку на обнаженной заднице Оксаны. При этом сам я ниже пояса тоже оказался абсолютно наг. Джинсы с трусами валялись у двери вместе с Оксанкиной юбкой. Она проснулась и резко повернулась на спину. Несколько секунд ошарашено взирала на мой сморщенный стручок, потом перевела взгляд на мужа и с криком: «Это что еще за?...», — вылетела из комнаты.
Объяснять что-либо тут было бессмысленно. Я точно знал, что не мог, даже по пьяной лавочке, переспать с женой друга. Хотя, в тот момент уверенности не было ни в моих глазах, ни в глазах Оксаны. Воспоминания о вечере были слишком сумбурны. Габриэль, на удивление, спокойно отнесся к произошедшему. Он коротко рассказал, что проснулся рано, пошел на кухню попить воды и вдруг увидел свою жену вместе с лучшим другом, с голыми задницами валяющимися на диване. На наши обоюдные уверения, что ничего такого не было и быть не могло, он с какой-то грустной улыбкой кивал: «Да, ладно, ладно... теперь-то уж что...»
Когда мы оприходовали по две бутылки пива, он, расхохотавшись, вдруг заявил: «Дело житейское! Мы все одна семья! Так что, я на вас, ребят,
Наташкин день рождения