в угол.
— Хорошо, что ты спросил, — мама села на кровати, откинула волосы на спину. Её взгляд стал притворно серьёзным. — Я заметила у тебя в сумке эрекционное кольцо и Виагру. Это ты хорошо придумал, — она подмигнула. — Хочешь доставить тёте Лене удовольствие? — её взгляд искрился.
— Ты копалась в моей сумке? — Женя свёл брови.
— А что в этом плохого? — мама округлила глаза. — Мне же хочется знать, какой у тебя план.
— Какой у меня план? — Женя оскалился, обнажая зубы. — Я скажу тебе, какой у меня план. Сначала я зайду к тёте Лене, и у нас всё будет как в кино. А потом я вернусь к тебе. И ты больше не посмеешь дарить мне женские трусики.
— Ой-ой-ой! Как страшно! — Марина округлила глаза, поднесла пальчики ко рту. Притворство и озорство заставили её завилять задом. Груди заходили ходуном под тонкой материей неглиже, отпечатывая толстые соски.
Он стиснул зубы, презрение застыло в глазах.
— Колечко не забудь надеть, — подсказала мама, взмахнув бровкой.
— Без тебя разберусь, — буркнул он.
— И таблеточку прими. Вот водичка, чтобы запить, — Марина достала пластиковую бутылку из сумки.
Женя в нерешительности покосился на воду.
— А лучше две! — она рассмеялась, глаза светились озорством.
Он выдавил две таблетки, закинул их в рот и запил.
— Медведь — одна треть! — проревела мама смешным голосом. — Трахни меня, пожалуйста! Не уходи. Видишь, я вся горю. Лена, наверное, тоже, — мечтательно закатила глаза. — Женечка! — вернулась к сыну взглядом. — Не хочется тебя расстраивать, но ты никакой не медведь, а самая настоящая зайка-попрыгайка. Прыгаешь из одной постели в другую. И член у тебя маленький, как у зайчика. И сам ты милый и пушистый. И трахаться ты хочешь как кролик. Только вот ничего не выходит. Не выходит и не входит, — она развела руками, захихикала.
Женя, чувствуя тепло, разливающееся внизу живота, схватил эрекционное кольцо и направился двери.
— Посмотрим, что ты утром запоёшь, — пробормотал он, оглядываясь.
Возбуждённая пьяная мама извивалась на постели, протягивая к нему руки:
— Куда же вы, молодой человек! — пела она не своим театральным голосом. — А как же секс?
Он прикрыл за собой дверь. Можно было бы трахнуть маму в первую очередь, но выученная беспомощность дала трещину в самовосприятии. Он побаивался даже начинать с ней, после того, что случилось на кухне. Все попытки с мамой были неудачными. Не было ни одного случая, после которого он мог бы сказать себе: вот это был секс!
Дверь, ведущая в спальню Елены Владимировны, была приоткрыта. Он легонько постучался, надеясь в глубине души, что ему не ответят. И тогда он вернётся к маме, чтобы разобраться с ней в как следует.
— Да-да? — услышал он ласковый голос.
— Можно к вам? — спросил он едва слышно.
— Женя, это ты? Входи, конечно. Я ещё не сплю, — тётя Лена подлетела к двери и распахнула её.
— Извините, — он уставился на её груди, сдерживаемые только голубыми чашечками пеньюара. Нижняя часть отливала светло-фиолетовым блеском, это был дорогой красивый пеньюар.
— Ты ведь меня уже видел сегодня, — тётя Лена перехватила его взгляд. — Забыл что ли? — покрутилась на носочке, выставляя груди.
— Да, видел, — он прекрасно запомнил не только сегодняшний массажик, но и колыхание этих сисек во время секса тёти Лены с мамой.
— А я вот тебя ещё не видела. Заходи, — она отступила в сторонку, давая Жене войти.
Прошмыгнув в комнату, он замер в нерешительности перед кроватью. Елена сразу перешла
Частный колледж. Медосмотр.