стул.
— Будем делать из тебя леди, — сказала Марина, разглаживая густые волосы сына.
Они обволакивали его головку, скрывали уши. Женина длинная тонкая шея была оголена, ключицы выпирали крылышками в разрезе чёрной кофты.
— Вот смотри, — Марина зашла сбоку и открыла коробочку. — Чтобы быть красоткой, нужно для начала подкрасить ресницы. Ресницы — это основа мэйкапа. Сначала глаза, потом рот. Чтобы уловить баланс, начинай всегда с глаз. Яркость губ должна сочетаться с глубиной теней. Это понятно?
— Да, мама, — Женин голос мигом охрип.
Сын поник в кресле, сидел ровно, будто аршин проглотил. Его губки приоткрылись, и Марине ничего не стоило накрасить их помадой, когда пришло время. Она добавила пудры на щёки, и женственное личико сына приобрело совсем другое, новое выражение. Какое — Марина пока затруднялась сказать.
— Тебе нравится? — спросила она.
— Да, наверное, — медленно произнёс Женя, заворожённо следя за движениями её рук.
Он забывал моргать, а когда делал это, то выдавал дрожание ресниц, будто крылья бабочки складывались и разлетались, открывая красоту век.
— Какая ты у меня красивенькая, сексуальная штучка, — похвалила Марина. — Девочка моя, дай я тебя поцелую, — она приблизила губы к Жениным и приклеилась на несколько секунд. — И целуешься ты уже как настоящая леди, — полушёпотом сообщила ему.
Их глаза встретились, его горели огнём сомнения. Он был удивлён, поражён своей новой сущностью. Как мама называет его, как она добра и уверенна в том, что делает.
— У меня кое-что есть для тебя, — она хитро улыбнулась и, открыв свой гардероб, выудила оттуда новый набор женского белья.
Там были белые чулки в мелкую ромбовидную сеточку, с ажурными резинками, красивыми шелковистыми бантиками, нашитыми сзади. Пояс с подтяжками, трусики, наконец бюстик — бельё, выдержанное в одном стиле, очутилось разложенным на кровати, предстало перед Женей как данность.
— Раздевайся, — мама облизывала губы, довольно ухмыляясь. — Девочки должны ходить в женских нарядах.
И пока Женя неуклюже стягивал с себя одежду, мама достала из шкафа лакированные туфельки бежевого цвета. Они были на небольшой шпильке, блестели матовым отливом.
— Не спеши, — она стояла над ним, наблюдая, как он перекручивает чулок в поисках пятки и носка.
Прозрачная сеточка скользнула по голени, накрыла коленку, резинка плотно прижалась к бедру. Женин пенис жалко болтался, втянувшись больше обычного. Казалось, на месте паха не было никакого члена, лишь странный сморщенный отросток подрагивал в мягком пухе тёмных волос.
— Какой он у тебя большой, — мама ухмылялась, её взгляд сосредоточился на пахе сына.
— Кто? — он с недоверием покосился вниз.
— Клиторок, — она протянула руку и погладила, потеребила дрожащий хвостик. — Теперь трусики.
Он повиновался и надел трусики.
— Заправь его вниз, — она облизывала губы, изучая результат.
Женя засунул руку в трусики и заправил пенис, направив его вниз. Теперь поверхность трусиков выглядела абсолютно гладкой, а пенис, заложенный между ног, создавал скоре небольшую складочку внизу, похожую на губки влагалища, чем вызывал подозрения.
Мама тоже уловила схожесть с женским органом:
— Видишь, у тебя уже писечка как у девочки, — она критично поджала губы. — Так-с. Теперь пояс и бюстик. А потом туфельки.
Они продолжили облачение. Пояс раскрылся ажурными рисунками на нижней части живота, раскрылся во всей красе, протянув тонкие ленты подтяжек к резинкам чулок.
Бельё сидело плотно, хорошо стягивало бёдра, ягодицы под подтяжками необычно напрягались. Женя никогда не чувствовал себя в женской шкуре. И вот довелось. Мама подливала масла в огонь:
— Очень хорошо. Просто замечательно. Если захочешь кого-нибудь соблазнить, чур я первая, — она пошлёпала Женю по оголённым ягодицам.
Тонкие трусики-стринги впились в промежность, застряли узкой
Дневник девятиклассника (часть 3)