сторону маленький зад и кривоватые ноги, что скрывались под шароварами. Услышав звук шагов она, не выпрямляясь, всем телом, как будто у неё заклинило поясницу, повернулась в мою сторону. Это была ещё молодая женщина с уставшим видом. «Бурятка» — подумал я, рассматривая её характерное плоское лицо с карими глазами. Из-под косынки выбилась прядь чёрных как смоль, прямых волос, а рабочий халат одетый на широкую майку, демонстрировал небольшую округлую грудь без лифчика.
— Извините, я не успела.
— Да, нет. Это я пришел раньше времени. Спину прихватило? Надо полежать на чём-нибудь твёрдом. Стол для заседаний как раз подойдёт. Давайте я помогу.
Я подхватил согбенную женщину и, невзирая на её вялое возмущение, положил на стол.
— Теперь медленно выпрямляйтесь. — Она охала, но разгибала спину. — Где болит? Поясница? В ногу отдаёт? Умница. Полежи так, вытянувшись, минут пять.
— Мне ещё убираться надо.
— Какая к чёрту уборка? На больничный хочешь? Тогда валяй.
— Нет, на больничный мне нельзя.
— Давай я тебе сделаю массаж, меня знакомый мануальный терапевт учил, помогает.
— На массажи у меня нет ни денег, ни времени.
— Денег я за массаж не беру. Это так, хобби. А пятнадцать, двадцать минут найдёшь. Ну так как?
— А где?
— Да прямо здесь и сейчас. До начала рабочего дня управлюсь.
— Хорошо, я согласна. — Её широкие скулы зарделись. — А что мне надо делать?
— Слушаться меня и всё. Сейчас я сниму с тебя халат. Он будет вместо подстилки, жаль простыни здесь нет. — Я начал расстёгивать пуговицы халата, а она схватила меня за руку.
— Я сама!
— Я же сказал — лежи спокойно и слушайся меня. Тебе сейчас нельзя напрягаться. Расслабься. Считай, что ты на приёме у врача. — успокаивал я её, а сам уже стягивал рукава халата. — Теперь медленно перевернись на живот. Медленно! Я сказал. Теперь я стяну с тебя майку. Вытяни руки. Что ты как девочка? Дети есть? Двое? А грудь у тебя как у девушки. Молчу, молчу. Теперь, руки по швам. Сначала нужно глубоко разогреть мышцы спины. Иногда будет больно.
Я начал массаж её спины не лёгкими поглаживаниями, а сильными разминаниями мышц. Постепенно одеревеневшие мышцы размякли, кожа покраснела и покрылась испариной. Она охала, стонала, но молча терпела. Чтобы разогреть поясницу и крестец, я стянул с неё шаровары, оголив упругие высокие ягодицы. Она попыталась меня остановить, но получила шлепок по заднице и успокоилась. Костяшками одной рукой я массировал ямочки крестца, а другой, якобы придерживая тело от раскачивания, гладил мягкую кожу бёдер и ягодиц.
Я ослабил нажим, давая женщине передышку.
>— Теперь посмотрим, что с твоим позвоночником. — Я стал перебирать пальцами кожу вдоль хребта, перекатывая кожаный валик от поясницы к шее. В некоторых местах кожа, как будто приросла к позвонкам. Это спазм, вызванный смещением дисков. Пришлось попотеть, ставя их на место с хрустом и вскрикиванием.
— Ну, как? Полегче?
— Да. Значительно. Ну? Я пойду?
— Да ты, что? Это только начало. Сейчас я буду теля ломать. Это не очень больно, но зато эффект... ! Ложись на бок, эту руку под голову, эту вдоль тела. Да видел я уже твою грудь, красивая. Эту ногу прямо, эту согни и прижми к столу. Хорошо. Расслабься.
Колено её согнутой ноги я прижал к столу, упёрся рукой ей в плечо, покачал тело, чтобы она расслабилась. Ах, как маняще колыхнулись груди. И резким движение положил её на лопатки, развернув
почти под прямым углом. Дробный хруст позвонков и её вскрик разнеслись по комнате. Она смотрела на меня ошалелыми глазами, не понимая, что произошло.
Удовольствие от унижения сексуального объекта, важнее самого секса