вцепившись ему в ягодицы ногтями. Но кровоточащие ранки, оставленные ею, были ничем по сравнению с полученным блаженством. Юлия, вся дрожа от восторга и наслаждении ощущала, как бьет его горячая сперма, наполняя её лоно.
* * *
Когда гладиатор ушёл, Юлия набросила на себя легкую тунику и велела одной из рабынь принести ей чистые пергаментные свитки и письменные принадлежности. Когда всё было доставлено, жена ланисты уселась за небольшой столик и при свете масляной лампы начала сочинять письма. Первое из них было такого содержания:
Госпожа, спешу сообщить тебе, что мне стало известно время, когда супруга ланисты Ветувия Кальпурния ожидает твою сестру. Завтра за два часа до полуночи. Я готов выполнить все, что ты мне велела. Всё будет сделано и ты останешься довольна.
Пунна.
Написав, Юлия призадумалась. С этим посланием был связан самый большой риск. Она не знала, умеет ли финикиец читать и писать. А вот Сабине это, наверняка хорошо известно. Но с другой стороны, Пунна по словам Элатия выполняет поручения господ в разных частях города. Скорее всего, он всё-таки обучен грамоте и поэтому сообщение, пришедшее якобы от него, не должно вызвать у Сабины подозрений.
Следующее письмо Юлия адресовала непосредственно Сильвии.
Моя дорогая Сильвия, муж, как я и говорила отбыл на несколько дней в Неаполь. Всё что мы с тобой обсуждали и о чём договаривались, остаётся в силе. Завтра за час до полуночи я жду тебя.
Юлия
Свернув письма и упаковав их в кожаные футляры, жена ланисты вызвала двух рабов и вручив им послания, велела отнести их и передать: одно в дом легата Мария Флакка, но непосредственно в руки его супруги Сильвии, другое в дом легата Квинта Лентула и там вручить его жене Сабине.
* * *
Над Римом сгущались вечерние сумерки. Закрывались торговые лавки и рынки. Вдали были слышен лай собак и переклички ночных стражников-вигилариев, работа которых уже началась. По улице двигались три фигуры, закутанные в долгополые плащи, подбитые мехом. Капюшоны были наброшены на головы и снизу стянуты завязками. Ночь выдалась холодная и ветряная. Скопление туч на тёмном небосводе грозило скорым и сильным дождём.
Вот, троица остановилась перед входом в дом ланисты Ветувия Кальпурния.
— Это здесь госпожа, — тихо произнесла одна из женщин, ослабляя завязки и откидывая капюшон. Это была молодая нубийка с коротко стриженными курчавыми волосами.
Сабина кивнула.
— Хорошо, Сидда. Ступай и сообщи привратнику, что к госпоже Юлии прибыли гости.
Рабыня поспешила к большим двустворчатым дверям. Пока она стучала, пока коротко переговорила с открывшим ей рабом-привратником, Сабина достала из под полы плаща маску Венеры и одела её на себя. Вернувшаяся нубийка сообщила:
— Идём, госпожа, тебя ждут.
Сабина вошла в вестибюль и откинула капюшон на спину. Сердце её от страха и волнения громко стучало. Но вместе с тем, затеянная ею интрига возбуждала, щекотала нервы.
В атриуме их ждала молодая рабыня-гречанка.
— Ступайте за мной, — сказала она.
Сабина подала второй своей служанке — рыжеволосой скифянке знак выйти на улицу и ждать там, а сама вместе с Сиддой последовала за гречанкой вглубь дома. Оставив позади атриум и таблиний, они свернули в маленький полутёмный коридор. Здесь, сопровождающая остановилась перед широким, тяжёлым пологом, закрывавшим вход в конклав.
— Проходите, — сказала она и отодвинула ткань в сторону ровно настолько, чтобы женщины одна за другой могли пройти.
Первой вошла Сидда, затем, поколебавшись секунду — Сабина.
Юлия стояла посреди комнаты и приветливо улыбалась. На ней была длинная полупрозрачная туника из виссона, в ушах жемчужные серьги, на запястьях золотые браслеты, на пальцах перстни, украшенные драгоценными камнями. Чёрные волосы хозяйки дома были убраны в высокую
Однокурсники