Всё было бы иначе, если б мы с Мигелем пересеклись неделей раньше или позже. У Мигеля так: одну неделю он пьян, а вторую — под коксом. Пьяный он вполне безопасен, может даже угостить выпивкой. Но после дозы, а особенно, если ещё только собрался закинуться, Мигель становится резким до безумия. Он и так-то не большой любитель рассусоливать, а тут и вовсе — если ему что померещится, то он вытаскивает свой тесак и начинает рубить зелёных человечков в капусту. А синих — в баклажаны.
На меня Мигель ни разу не наезжал: делить нам нечего. Споры за территорию у нас принято решать на сходках — так и нам, и копам спокойнее. Да и остальное... Папа выскочек не любит. Он и Мигеля давно бы укоротил, не будь тот любимым сынком его покойного камрада Карлоса.
Но сегодня Пресвятая Дева была ко мне неблагосклонна. Мы с Мигелем столкнулись нос к носу на ничейной земле, причём я был один. И разошлись бы миром, не начни он выпендриваться. Ему показалась смешной моя фамилия. И это бы ещё ладно, даже в огромном Мехико не так много людей с фамилией Пападопулос. Неудивительно, что никто из них ещё не успел вбить в тупую башку Мигеля уважение к чужой культуре. Но когда он заявил, что все греки — бездельники, способные только яйца чесать, да и то чужие и по команде — тут я не стерпел. Мигель даже не успел ухватиться за свой мачете, как мой стилет уже плясал возле его левого глаза. С ним было четверо его парней, но они были ребята тёртые и знали, что сейчас им лучше не дёргаться.
Тут она и вышла вперёд. Кончита. Сводная сестра Мигеля, если я правильно понимаю. Хотя кое-кто мне однажды шепнул, что Мигель к ней питает не только братские чувства.
Девчонка на вид была сущим ангелом. Только за красивыми чертами смуглого лица проглядывало что-то иное, что-то тёмное и опасное. С такими девушками держи ухо востро.
— Убери нож, я прошу тебя, — сказала она, глядя мне в глаза. И тонким пальчиком отвела лезвие в сторону.
— А ты извинись! — обернулась она к Мигелю. Тот проворчал что-то себе под нос и сплюнул на землю. Это было странно. Я никак не ожидал от него такой покорности. За извинение это сойти вряд ли могло, но руку с тесака он убрал, и это многого стоило.
Кончита обняла его за плечи и зашептала на ухо. Он слушал молча, не сводя с меня горящих глаз. Однако слова Кончиты его, похоже, постепенно успокаивали.
Я уже хотел вознести молитву за непролитую кровь. Повернулся, чтобы уйти. И вдруг будто увидел, что Мигель оттолкнул сестру в сторону, а мачете уже готов вылететь из его руки и вонзиться мне в спину. Не зря говорят, что у меня глаза на затылке. Я мгновенно присел, перекатился вперёд и услышал, как тесак со свистом разрезал воздух над моей головой. Пока я вставал, Мигель уже потянул пушку из кобуры. Думать было некогда, и рука отреагировала сама. Я ещё поднимался на ноги, и бросок вышел не слишком точным. Вместо плеча лезвие вошло Мигелю точно между ключиц. Он выпучил глаза, схватился за тонкую рукоять и принялся раскачивать, пытаясь вырвать из тела. Потекла кровь, его нарядная рубаха пропитывалась ею на глазах. А мы все стояли, не смея пошевелиться, и смотрели на него.
Наконец я опомнился, шагнул к нему, одним движением вытянул нож и зажал рану ладонью. Ноги Мигеля подкосились, и я чуть не упал вместе с ним. Наверное, со стороны
Хрупкое очарование скромности. Часть 4