страха или раздражения. Видимо заглянув за Кромку он навсегда изменился . Он теперь на многие вещи будет смотреть совершенно по-другому... А, вот к добру ли, к худу ли эти изменения пока непонятно. Одно ясно, прежним ему теперь не быть никогда.
Уже почти совершенно стемнело. От реки в сторону дома медленно ползла молочно- белесая туманная дымка. Ее змеящиеся щупальца огибали растущие поблизости деревья и кусты, казавшиеся в сгущающемся вокруг сумраке пятнами вековечной тьмы. Мертвенно- бледный лунный свет не мог разогнать подступающий со всех сторон мрак.
Сосны мерно поскрипывали в темноте, от реки донесся приглушенный всплеск, в темнеющем лесу ухнул филин.
Макс поежился, ему вдруг вспомнилось, что он где-то читал, что в древности Луну иногда называли еще и Солнце Мертвых.
Правда, почему-то мысли о смерти больше не пугали и он уже не старался поскорее прогнать их прочь, как раньше.
Он действительно изменился, возможно и потому, что уже успел побывать на ТОЙ стороне...
Со стороны тропинки ведущей к реке послышались шорох веток и звуки больше всего напоминающие осторожные шаги.
Макс потряс головой. Рядом с раскидистым кустом бузины на тропинке стояла женщина, которой буквально секунду назад там не было. То ли вышла. И вдобавок ко всему женщина эта была абсолютно голая.
Она стояла слегка покачиваясь и наклонив голову вперед так, что ее длинные, темные, мокрые волосы свешиваясь вперед полностью закрывали лицо.
“Я тебе нравлюсь, Ведун?”- прожурчал в голове неслышный голос.
Женщина поманила его рукой за собой.
Макс, как зачарованный сделал неуверенный шаг.
Утробный рык разорвал вечернюю тишину. Вечер явно перестал быть томным.
Серая тень длинной молнией промелькнула в воздухе и преземлилась между Максом и ночной гостьей взрыхлив всеми четырьмя лапами влажную землю.
Ники скалилась, низко припав к земле и бешено молотя себя хвостом по вздымающимся бокам.
— Ты чой-то удумала, а? А хозяин твой знает, что ты тута творишь? Совсем нюх потеряла ? Не чуешь, как от ведуна Серыми Равнинами тянет. А там и до Пепельного Царства рукой подать. Назад хочешь? Ты ведь оттоль утекла? Утопилась небось, а теперь не отбыв положенного прощения хочешь выпросить? А ну пошла прочь. Навье отродье. Больно надо нам тут с мертвячками возжаться.-Запыхавшийся Афоня стоял у крыльца крепко сжимая в руке небольшой, но пришедшийся ему в самый раз туристический топорик.
Навка зашипела и нырнула в кусты.
— Будет ей от водяника, как прознает. А он прознает, ужо я об энтом позабочусь. Сидеть ей на дне и нос наружу не показывать цельный год, а то и поболе. Раков на дне пасти.
— Афонь, а кто это был? Русалка? Так у них же вроде рыбьи хвосты должны быть?
— Брехня. Как они с рыбьими хвостами мужиков то привечать будут? А им без ентого дела никак. Они мертвячки, до мужиков дюже охочие, потому, как во время ентого дела вновь живыми себя чувствуют. Вот и тащат мужиков на себя.
Да и откель рабьему хвосту взяться-то? Они же бабами да девками были, когда утопли.... Вот, стало быть вся бабья справа при них после смерти и осталась. И титьки и дырки, все на месте. Бери да пользуйся. А они и рады любую дырку подставить, их же к живому теплу тянет. А что может быть у мужика жарче уда?
— Так русалки выходит нежить? И остальные Дети Воды получается тоже?- Макс присел на корточки рядом с тяжело дышащей волчицей.
— Ничего не выходит. Среди Детей Воды всяких хватает... Что живых, а что и не очень. Да и сама Вода она ведь разная бывает... Одно дело текучая. Реки там ручьи, да озера разные. Они все под Водяником обретаются.
Готовь попку, милая!