Что бы ты ни говорила в этот момент, какие бы упрёки и подъёбки ни срывались с твоего языка, когда я достаю член, ты замолкаешь. Твоё красивое лицо приобретает туповатое выражение: застывший, немного расфокусированный взгляд, горячие щёки, влажный приоткрытый рот... Я прям представляю себе, что ты видишь в этот момент — размытое розовенькое марево с сердечками, звёздочками и единорогами, а посреди всей этой благодати торчит мой член.
Помню как это произошло в первый раз — мы стояли на съезде с М4, ты была за рулём, и я тебе опять чем-то там не угодил. Конечно ты решила сообщить мне об этом, ведь ты уверена, что Господь Бог снабдил тебя ртом, чтобы ты могла предъявлять мне претензии, и ни для чего другого. Ты даже остановила машину, чтобы быть более убедительной.
Я вышел и встал у обочины. Ты перебралась на пассажирское и села, выставив ноги наружу. Сверля меня взглядом, ты продолжала говниться. Ты что-то говорила, а я просто расстегнул шорты и достал хер. Он уже стоял, он встал в ту секунду, когда я подумал: а что будет если ткнуть хуем тебе в лицо?
Я не знал, как ты отреагируешь. Я не мастер угадывать женское настроение. Мне казалось, что железобетонные стены френдзоны, в которую ты меня тогда поместила, к середине нашей поездки уже серьёзно потрескались. Ты по-прежнему издевалась надо мной и моими хотелками, но уже не так задорно, как в начале нашего знакомства. Теперь ты вела себя скромнее — переодеваясь при мне, ты стыдливо отворачивалась, а не сверкала своими сиськами с наглой ухмылкой на морде и требованием смотреть мне в глаза. Ты перестала рассказывать про своих прекрасных бывших, до которых мне пиздюхать как до Луны, да и смотрела ты на меня теперь по-другому. Теперь, в те редкие моменты, когда у тебя было хорошее настроение, нам было безумно хорошо. Поэтому меня безумно злило твоё нытьё. Я мог показать тебе средний палец, послать нахуй — это уже было в порядке вещей между нами, ты бы только посмеялась. Поэтому я ткнул хуем тебе в лицо.
Ты умолкла мгновенно. Уж не знаю, что там произвело на тебя такое впечатление, но я впервые увидел эти подёрнутые пеленой глазки и слегка приоткрытый рот. Так пубертатный подросток смотрит на здоровенные, качающиеся сиськи какой-нибудь зрелой тёти, проходящей мимо него на пляже. Я дал тебе пару секунд привыкнуть к этой новой для тебя ситуации, потом взял за подбородок и ввёл хуй тебе в рот. Он вошёл гладко и глубоко, без сопротивления. Губы плотно и нежно обхватили ствол — это у тебя инстинкт наверное. Ты подалась назад, но я положил тебе руку на затылок и легонько подтолкнул — придал инерцию, и твоя голова закачалась вперёд-назад. Как игрушка Ванька-Встанька.
Я кончил в пять-шесть движений твоей головы. Не знаю, что повлияло — вид того, как моя залупа раздвигает твои мягкие губы, выражение глупой беспомощности у тебя на лице или осознание того, что я, наконец, ебу твой болтливый ротик. А может разудалый гудок проезжающей мимо фуры... Ты глотнула раз, другой, а потом сняла голову с члена, и остальное густо плеснуло тебе прямо на переносицу, щеку и губы, попало на футболку.
Ты покраснела и смотрела на меня влажным непонимающим взглядом. Жирная белёсая капля тянулась с твоей брови вниз к ресницам. Ты провела пальцем по своим прекрасным чётко очерченным губам, таким красивым — когда ты что-то говорила, я обычно просто любовался ими. А сейчас ты молчала и смотрела на
Накаченный любовник девушки