на оставшуюся водку поглядывают. Тут отец не ко времени проснулся. Выпил и пошёл языком трепать про то, какая я ласковая и добрая — братьям давала, ему — даю постоянно. А те щерятся, гадёныши!
Короче, они отца стали подначивать, и тот снова на меня залез, а те — гогочут. А после и они. Кто-то сфотографировал меня под отцом. Через неделю в почтовый ящик фотографии подкинули. Слухи по соседям поползли. Пришлось нам менять квартиру. Переехали, и через неделю тебя встретила на улице. Молодой, широкоплечий, весёлый:
— Девушка, а что Вы такая печальная?
— Жизнь такая.
— А давайте, мы эту траурную жизнь закопаем, и родим новую?
— А Вы — землекоп?
— Нет, зато помогу родить!
— Сперва — жениться надо, а после уже — рожать!
— Согласен, вот, как раз 127-ой идёт, пошли!
— В смысле?
— Он как раз до ЗАГСа и довезёт!
Вспомнился тот солнечный день, полный безотчётной радости, грустная девушка и ощущение того, что она — в беде, и нуждается в помощи настоящего мужчины.
— Ну, что скажешь, муж?
— Не обидишься, если сегодня без этого? И вставать завтра пораньше надо. Поеду на 127-ом автобусе решать проблему.
— Значит ты так решил?
— А как иначе! Сама подумай, это же полное скотство — скоро Новый год, а из налоговой до сих пор платёжку не прислали! Поеду в налоговую сам: не ждать же, когда пении насчитают за просрочку!
— Дурак! — сквозь слёзы засмеялась жена.
8. Глава.
Казалось, что уже всё и так понятно, и следующий после свёкра любовник жены — снова её собственный отец, но вмешался случай.
Полковник Копейкин