— Ты помнишь, что тебе подарили на прошлый день рождения?
— Игрушку какую-то? А что?
— А меня ты будешь помнить всю жизнь? А вот если я останусь, то скоро надоем, как та игрушка.
Тёплые капли упали мне на ляжки.
— Малышка! Ты что это слёзы льёшь?
— Я думала, что ты меня также как маму будешь, потом, когда подросту, а ты уезжаешь!
— Хорошо. Вырастишь и напишешь мне, если захочешь.
— И адрес оставишь?
— Конечно, раз обещал.
Губы девчонки поглотили мой член. Боже! Что я творю! Бог говорил во мне моей же совестью, но сладострастие отодвинуло всё на задний план. Было чертовки приятно, лежать в объятьях женщины порадовавшей тебя столь бурным оргазмом и ощущать ангельское тельце у себя между ног, играющее ртом с твоим членом. Райское блаженство.
Мы лежали молча. Маша равномерно сопела, спала? Катя, настойчиво пыталась поднять мне член и ей это удалось. Раздувая головку он, как кобра раскачивался у лица девочки.
— Пора начинать третий урок. — Закопошилась она между ног.
— Машенька, можно я поласкаю Катю?
— Конечно, милый? В этом доме ты можешь делать, что угодно. Я знаю — плохого ты не сделаешь. — Маша поудобнее устроилась у меня на плече и прижимаясь к боку всем телом.
— Иди, сядь мне на грудь и откинься спиной мне на колени. Ножки раздвинь. Ты видела, как всё устроено у мамы. Теперь посмотрим, что есть у тебя.
Катя уютно устроила свою худую попку уткнув её в подреберье моего солнечного сплетенья, одну ногу положила на Машу, а другую сунула мне под мушку. По-детски пухлые вареники срамных губ слегка приоткрылись, открывая розовую мякоть неведомого плода.
— Щекотно! — Засмеялась Катя, когда мои пальцы пробежались по внутренней стороне её бедра.
Я гладил её ляжки и медленно приближался к манящей щелке. Катя раскраснелась и дышала с замиранием. Вот мои пальцы коснулись больших губ, разминая их как плотное тесто.
— Что ты чувствуешь?
— Мне приятно, а внутри, там, что-то щекотит и грудь чешется.
Я посмотрел на её грудки, они набухли, а почти незаметные раньше сосочки налились шоколадными бусинками. Этот комочек, когда-то превратится в женскую грудь, а сейчас умещался на дне моей ладони и приятно щекотал нежнейшей кожей.
— Так хорошо? — спросил я, массируя ей грудь.
— Очень? А почему ты трогаешь грудь, а сжимается внутри, там?
— Если честно — я не знаю. Но так у всех женщин.
Пальцы раздвинули наружные губки, и я увидел вполне сформировавшуюся вульву, с лепестками малых губ и бугорком клитора. Пальцы сами потянулись к нему.
— А-А-й! — вскрикнула Катя, отдёргивая мою руку.
— Что? Больно?
— Нет. Не знаю. Сделай ещё.
Теперь я очень нежно касался её клитора. Она широко открытыми глазами смотрела на мои пальцы и закусила нижнюю губу, видимо, чтобы не закричать.
— Подожди! Это какая-то боль, которую хочется испытывать ещё и ещё.
— Отдохни, а мы посмотрим, что там у тебя ещё спрятано. Оба на! Маша, ты знаешь, что она не девственница.
— Да. Это моя вина. Молодая была, не досмотрела. Ей годик был, когда она играя в песочнице описалась..
— Мам!
— В общем песку в трусах было полно и всё им забилось. Я помыла её и успокоилась, а через день начались выделения. Подмыла с марганцовкой и ромашкой, как посоветовали, но начались гнойные выделения. Какая тут уже девственность. Спринцевания, свечки, мази. Когда и кто порвал — не знаю. Врач предлагал зашить, а я подумала — зачем девке потом ещё раз мучится. Да и нравы сейчас, сам знаешь, кому нужна целка?
Пока Маша рассказывала эту не весёлую историю, мой указательный палец проник девчонке во влагалище,
ЗОВ ПИЗДЫ