минуты уложил меня рядом с моей дочерью и с моего одобрения поимел нас обеих? Ты что гипнотизёр?
— Нет. Ничем таким я не владею. Вы сами видите во мне то, что в тайне от себя нестерпимо хотите, а я воплощаю ваши тайные помыслы. Света за мужем?
— Да. Она иногда приходит по выходным меня навестить. Вот навестила. Живут они хорошо. Он заботливый, но детей до сих пор нет. А мне так хочется понянчить внуков.
— И в чём причина, в нём или в ней?
— Проверялись. У обоих всё нормально, а толку нет.
— Могу предложить варианты.
— Ты хочешь сделать ей ребёнка?!
— Я, что, плохая кандидатура?
— Хорошая, но вы с ним совсем не похожи. Как это потом объяснять?
— На такое я бы и сам не решился. Моё дело предложить, ваше право — отказаться.
— Очнётся её и спросим.
— Зачем? Пусть и она не знает? А то потом совесть заест.
— Как это?
— Проще простого. Сейчас в тебе полно моей спермы. Возьмём её и поместим ей во влагалище.
— Ты сумасшедший! А как взять, как перенести?
— Что? Будем делать тебе внуков? Ещё не факт, что получится.
— Ох! Даже и не знаю. Страшно-то как.
— Неси маленькую ложечку и ложись.
Что это вдруг на меня нашло, раздавать свою сперму на такие цели?
Чайная ложка, как инструмент зачатия. Смех! Я зачерпнул из Зининой вагины мутной жидкости, раскрыл преддверье вагины Светы и тонкой струйкой влил в неё семя. Зина перекрестила ей влагалище. Какое кощунство! Но дело сделано. Теперь будь, что будет.
Мы оставили Свету на кровати, а сами ушли на кухню, голыми, Зина больше не делала строгих глаз.
— Что со мной было? Я вырубилась полностью!
— Ты что, милая, никогда так не кончала?
— Так, нет. Я вся такая мокрая.
— Садись чай пить. Колбаска свежая, сырок.
— Мама, я даже никогда не могла себе представить, что мы с тобой вместе, вот так общем экстазе. Я тебя люблю.
— Если ты её так любишь, может быт и модный причесон на лобке соорудишь, а то запустила она себя совсем без мужика. До её недр только с мачете пробиваться.
— Никакого мачете тебе не понадобилось! Врёшь ты всё! А вот постричь меня и правда не помешает.
— Легко! Ножницы, бритва есть?
— У меня машинка с насадками есть. Где разместимся?
— Давай на кровати, здесь светлей и просторней. Подстилку найдёшь?
Женщины расположились и Света, с помощью машинки, проворно привела газон матери в аккуратный вид, оставив лишь не высокую, густую чёрную поросль, и взялась за бритву.
— А брить буду я, мне привычней, каждый день практикуюсь.
Бритва оказалась древняя «Schick», но свежая, из чудом сохранившейся от мужа, запечатанной упаковки. Помазок был мне не нужен, но я решил пощекотать им Зину. Мелочь, а приятно. Взбил густую мыльную пену и размазал её по промежности и пахам. Мне нравилось оттягивать гребешки малых губ с сторону, для того чтобы, вроде бы, не задеть их лезвием, но на самом деле, чтобы лишний раз задеть её чувствительные места. Я аккуратно выбрил ей губы и паха, придав волосам вид перевёрнутой трапеции с закруглёнными углами. Обтёр остатки пены простынёй и с наслаждением облизал гладкую кожу вагины, взял в рот гребешки губ, втянул в себя клитор. Зина, со стоном, обхватила мою голову руками и прижала к себе.
Неожиданно я почувствовал, что обмякший член взяли в руки и нежно гладят ствол и мошонку. Света захваченная, моей игрой с матерью, не удержалась и включилась в неё. Чудно. Что-то будет дальше. Я развёл ноги приглашая Свету не ограничиваться игрой рук, но она медлила. Член
Снегурочка. Часть 7. В плену.