о процессе. Так что расслабь булки и вперёд, за дедушкой на клизму. А ты действительно уколов боишься?
– С детства не выношу, – откровенно признался Пашка.
– С такой фобией нельзя ссориться с женским медперсоналом.
Они подошли к процедурной и Айгуль, пропустив перед собой Пашку, вошла вслед за ним в кабинет.
– Самохин, подождите немного, чтобы молодой человек не убежал, начнём с него. Проходи, Павел, за ширму. Ложись на бок, лицом к стене. Тебе водичку похолодней или потеплей?
Голоса за ширмой стихли, раздавался лишь звук металлических предметов о стекло лабораторного столика и унизительно-сдержанный стон Пашки.
– Расслабься, сейчас закончится, потерпи немного.
– Женюсь на тебе, Айгулька, каждый день будешь расслабляться!
– Всё, надевай штаны и посиди немного. Туалет рядом с кабинетом. Самохин, проходите за ширму.
– Спасибо доктор, поблагодарил парень Айгуль, – я бы Вам ручку поцеловал... Но в другой раз, сколько мне ждать?
– Сколько сможешь.
– Пропали котлетки, – посетовал Павлик, осторожно присаживаясь на стул у двери.
Пока Айгуль возилась со стариком, Павлик, ощутив резкие позывы в животе, метнулся в дверь и нырнул в кабину соседнего туалета.
* * *
Татьяна Ивановна заполняла журнал назначений, изредка посматривая на часы, висящие на стене за её спиной. Вера, её сменщица, ещё не пришла и женщина, досадуя на непредвиденное опоздание подруги, всё чаще оглядывалась на хлопающие двери лифта.
– Скорее пробка в тебя попала, – уточнила Татьяна Ивановна, вглядываясь в тёмные стёкла очков своей коллеги, – благодарность за шикарный завтрак в постель? Чего молчишь, угадала?
– Почти... – натягивая халат на тучную фигуру, уклончиво откликнулась Вера, заглядывая в зеркало.
– Чем не угадила супругу? Уж поделись с подругой, не каждый день муженёк в глаз норовит втащить или в задницу метил, а промахнулся. Ну зря я что ли с полчаса тебя дожидаюсь.
– Чего рассказывать, Танюш, хотела разнообразить нашу интимую жизнь. Предложила Вовке попробовать у меня полизать...
– Как видишь, а всё наш Павлушка, гадёныш! – Воскликнула, морщась от боли Верочка, щупая лиловый синяк у себя под глазом. – «Не боись, Верунчик, вам понравится, а ты ему потом минетик сделаешь, вот ваша жизнь и наладится», специалист хренов! Такие номера с мужьями не проходят. Вовка враз определил, что я с кем-то уже пробовала, коли предлагаю ему.
– Дура ты, Верка! Такое собственному мужу предлагать... Он у тебя паразит, конечно, но не дебил. Как отмазалась?
– Сказала, что от наших пациенток слышала на перевязке, они опытом делились, правда, болтали не о мужьях.
– И поверил?
– Обещал в другой раз на смерть прибить. Теперь мне Павлуша до самой выписки лизать будет за свои дебильные советы.
– Он лизать, ты сосать, опять, дурёха, проколешься. Пойду я и так задержалась с тобой. Препараты галоперидола и феназепама в сейфе, остальное по журналу назначений в шкафу. Да, в пятнадцатую палату положили бабульку после операции. Повнимательней с ней, на скорой доставили. Скандалила с мужем, спровоцировала аппендикс. Саму к нам, а её старичка в хирургию, башку ему раскроила шинковкой. А с виду два таких одувана!... В их-то годы и такие страсти! Приходил к ней, сидел битый час, за руку держал. Утку за ней выносил. С трудом отправила этого волонтёра восвояси. Ну, вроде, всё рассказала, пойду. С Павликом не переусердствуй. Удачи тебе, подруга, – Татьяна Ивановна оставила халат на вешалке и направилась по коридору к лифту.
* * *
После рентгена Пашка сидел на койке в своей палате, глядя в окно на заснеженную больничную аллею. По протоптанным в снегу дорожкам
В тот самый день