сюрреализма, которую он дарил, — она чувствовала её каждой клеткой своего бытия.
Мастурбируя, девушка смачивала пальчик во рту, затем спускалась к розовой жемчужине. Гладко выбритый цветок любви принимал в себя пальчик, как хоботок, отдавал нектар по капельке. Оксана будто становилась цветком, кормящим бабочку. По мере того, как тёплые волны прокатывались по всему организму, демон рисовал картины, которые она с упоением рассматривала с закрытыми глазами, уже не помышляя ему сопротивляться.
А пальчик-хоботок не переставал совершать движение вверх, потом вниз. Потом снова и снова. Медленно, размеренно. Влажно и ласково.
«О да-а-а!.. Как приятно...Как хорошо...» — пульсировало в голове у девушки.
Каждое прикосновение к писечке приносило невероятный фонтан эмоций. Да, вот так. Так просто шикарно. Сладкий зуд там — между ножек. И приятное томление в области сосков. Что может быть лучше? Что может быть приятнее в этом проклятом, бездушном мире?
Потом — разрыв мозга! Звонкий вскрик... Короткий судорожный вдох и шумный выдох. Пульсирующая тёплая волна проходит по жилам, тело выгибается дугой. И демон, довольно урча, куда-то уползает. Вместо него приходит Здравый смысл, недовольный, гневный. Он заставляет натянуть трусики, чтобы скрыть её позор. Выжатая, словно лимон, девушка лежит на диване, заливаясь краской стыда, после чего, придя в себя, идёт заниматься повседневными делами — готовить, вытирать пыль, смотреть в окно, вспоминать прошлое.
Так проходил день, наступал вечер. Наконец с работы возвращалась Анька. Они болтали, ужинали, смотрели телик, ложились спать. Утром подруга уходила на работу и можно было ещё поспать часок-другой, но демон был тут как тут. Он стучал в висках и не давал сладко поваляться в тёплой кроватке, он подстёгивал невидимой плёткой, гнал вперёд, заставлял бессмысленно передвигаться по комнате и задумчиво покусывать кончики ногтей. Он выползал из потаенных глубин сознания, властно обволакивал разум, требую новую дань с её души и тела. Казалось, он жил не только в ней, но и на страницах порнушных изданий — в каждой картинке, в каждой откровенной истории.
Прекратив бессмысленную душевную борьбу, девушка снова отдавалась запретным желаниям. Предвкушая сладкий исход действа, она приспускала трусики и нежно раздвигала половые губы.
Но демону хотелось больше чувственных ощущений. Пока её совесть крепко спала в обнимку со здравомыслием, он нашептывал новые желания, будоражил ещё более смелыми причудами. Девушка вздрагивала и задыхалась от наплыва фантазий. Со временем мастурбировать в одежде, приспустив трусики до колен, становилось «не интересно». И вот она, как сомнамбула, встаёт с дивана, медленно раздевается и голенькая стоит перед зеркалом с опущенными веками, закусывая нижнюю губку. Вид своего тела приводит в экстаз. Подчиняясь прихоти своего искусителя, она садится в кресле, раздвинув ножки, цепляясь попой за самый край, предлагая воображаемому любовнику войти в писечку, которая зияет розовыми приоткрытыми губками. Пухленький расщеплённый пополам персик истекает соками.
«Я такая бесстыдница и развратница», — думалось Оксане, и осознание этого факта вызывало жгуче-сладкую волну, от которой перехватывало дыхание.
Казалось, она застревала в тёмной вязкой паутине, которая, не желая отпускать, крепко пеленала её нитями сна наяву. Время словно останавливалось. Нет, скорее здесь, в этой бесконечной череде стонов и оханий, просто не существовало такого понятия. Единственное, что было, — это демон-искуситель. Он господствовал в каждом уголке её тела и разума, лаская, контролируя, подчиняя. Где-то на краю сознания билась тревожная мысль, словно пытаясь сказать, напомнить о чём-то очень важном, что вновь придётся протрезветь, отойдя от эйфории, но очередная волна зачаровывала, вновь и вновь растворяя в своей вязкой сущности.
Плевать на всё. В такие моменты имело значение только одно — удовлетворить желание своего демона, завладевшим ею.
Затянувшийся поход