успокоится, с треском провалилась, не пройдя испытания.
— Записывай, — диктует номер.
Маша быстро вводит номер на смартфоне, закрывая рукой, чтобы он не видел имени, под которым его записала — «Любимый». Перезванивает, убедившись, что его телефон, брошенный в подстаканник между сидениями завибрировал и загорелся голубым цветом.
— Тогда, до свидания, Герман, — радостно улыбается, окрыленная надеждой, — до понедельника?
Он мягко привлекает к себе, целует напоследок, долго следит взглядом, пока она бежит через широкий двор к подъезду.
«Ну, что, Свердлов, о звании порядочного человека теперь можешь забыть,» — меланхолично думает Герман. Но чувство вины вместе с угрызениями совести куда-то запропастились, пока же внутри разливается беспардонное, всепоглощающее счастье — «Моя... моя девочка, никому не отдам!»
Турецкая баня