— Бог мой! Уже полдень! И кому я понадобился? — ворчал я, прыгая к двери натягивая джинсы, — кто?
— Елена Васильева.
— Кто? Ах да. — вспомнил я имя соседки и открыл дверь.
— Как ваше здоровье? Разрешите? — пошла она мне на встречу и мне пришлось отступить в сторону.
— Миленько! — оглядела она мои владения, сделала пару шагов в поисках места куда можно было бы поставить пакет. — А это?!...
Я проследил её взгляд, который остановился на небрежно разбросанном нижнем белье моих вчерашних пассий. Видимо они решили оставить мне сувенир.
— Это трусишки моих подружек. — не стал ломать я комедию.
— Подружек? Ну да. — покрылась она пятнами. — Здесь мазь для спины. Помогает. По себе знаю.
— Вы бы Лена показали, что да как, а то я в этом ни ухом, ни рылом.
— Зато в другом, я вижу, вы спец. — метнула она взгляд на кружевные трусики и бюстики и пнула коньячную бутылку.
— Я, со вчерашнего дня холостяк и хочу немного обломать рога, навешанные мне женой. Так что, извините, имею право. Так как насчёт мази.
— Извините, я не знала.
— Ещё бы. Я объявлений не давал. Да что вы так разволновались? Мелочи всё это. Ну, рассказывайте, что делать. — я хотел забрать пакет из её рук и наткнулся на ледяные судорожно сжатые пальцы. — Да, что с вами?
Мы стояли напротив, ухватившись за пакет.
— У тебя ледяные руки. — поднял я их и поднёс к губам согревая дыханием. Женщину затрясло, и она слабо попыталась вырваться. — Ну, ну.
Она подняла ко мне своё худое лицо. Она, вероятно, никогда не была красивой, но сколько обаяния излучали её глаза. Здесь переливались разноцветными радужками все страсти мира желание, буйство и тут же стыдливость, неуверенность, страх и отвращение. Её губы жили, изгибаясь в так с всполохами глаз, то зовуще приоткрываясь, то сжимаясь в тонкую линию, то насмешливо ухмыляясь.
Невольно руки мои обвили талию Елены, и я привлёк худенькое тело к себе.
— Я правильно тебя понял? — шепнул я ей на ухо, теребя мочку губами. Дрожь тела была мне ответом.
— А чем я хуже этих!? — сверкнула Лена глазами и начала расстёгивать ремень на джинсах.
— Ты гораздо лучше их. — обнял я женщину и припал к её губам. Руки женщины легли мне на шею.
Из-за её низкого роста мне пришлось нагнуться вперёд, спина заныла, и я совершил роковую ошибку, приподнял относительно лёгкую женщину, чтобы перенести её на матрас. Ноги у меня подкосились, и я упал перед женщиной на коленки. Моё лицо упёрлось ей в мягкий живот. Лена восприняла это как очередную ласку, а у меня от боли потемнело в глазах. Чтобы не застонать я вдавил лицо ей в живот прижимая к себе за ягодицы, а она подумала, что это порыв страсти и поддавшись этому заблуждению задрала подол платья и начала стаскивать его через голову.
Несмотря на парализующую боль в пояснице, стоило моим рукам и лицу ощутить прикосновение к обнажённой бархатистой коже, член зашевелился и начал рваться из расстёгнутой ширинки.
— «Мазохист» — подумал я про себя, начиная ловить кайф от этого необычного сочетания боли и похоти. Скрывая боль, я опустился на пол перекатился на матрас по дороге, превозмогая боль, сдёргивая с себя джинсы.
— Иди ко мне. — позвал я к себе Лену, демонстрируя ей свою готовность.
— Вот так просто? — рассматривала она моё возбуждённое хозяйство.
— А зачем усложнять? Ты же хочешь именно этого, так вот он — дери.
Маменкин сынок