забились в синхронной судороге отнимая последние силы. Всё.
Я распластался на Лене, уткнувшись лицом в её груди. Катя молча снимала путы с рук и ног нашей пленницы.
— Всё! Ты мой! — опрокинула меня на спину Лена, как только её освободили от верёвки и начала покрывать меня липкими поцелуями.
— Тётенька! Ты сюда глянь. — выпятила свой пухленький лобок Катя. — Тебе сделали приятное, так не хамей. Ты у него не одна. И вообще одевайся. Скоро мама придёт и ей может не понравится, что её любовник кувыркается с другой. Тебя твои работяги уже заждались, наверное. Теперь ты знаешь, что такое оргазм, так что можешь поискать его и в другом месте.
— Катя. Ну что ты на женщину набросилась? Ты вспомни свой первый оргазм.
— А что она — ты мой? Она одна что ли?
— Это я от радости. Тебе девочка не понять, как прожить больше полжизни и вдруг узнать, что ты женщина. Женщина, которой нужен секс, вот такой безудержный секс! Как тут не влюбиться в мужчину, подарившему тебе столько счастья.
— Или боли? Как ты теперь без этого будешь жить? — добавил я ложку дёгтя.
— Наплевать. Если не ты, так найдём другого. А тебе спасибо. Умелец. — сползла она к паху и вылизала поникший член от наших бурных излияний.
— Ну что я теперь маме скажу? Просила же, чтобы я и ей что-нибудь оставила. А я не только сама так и другим тебя подсовывала?
— Не переживай, Катёнок. Вдуем мы и мамке твоей. А сейчас за работу. — глянул я на часы. — Мебель уже на подходе. Так ты, Лена, поможешь. Твоим доплатить нужно будет?
— Или может тоже вдуть? — спросила Катя и осеклась, увидев расплывшееся в улыбке лицо Лены.
— А это я сейчас у них узнаю. — усмехнулась, уже одетая Лена, и направилась к дверям.
— Да ты что?! Не вздумай! Не пущу! Не дам! — легла, заслоняя меня от её взгляда, Катя.
Хлопнула входная дверь.
— Не ходи больше никуда. — чуть не плача обвила меня за шею девушка. — Не уж-то тебе ещё кого трахнуть хочется? Ну зачем тебе другие? Возьми меня, я так тебя хочу. — покрывала она поцелуями моё лицо.
— Катя, никого мне больше не хочется, а вот куда мебель разгрузить и где что собирать, организовать надо. — Нежно, но уверенно отстранил я девушку и начал одеваться.
Вышел я вовремя. Удивительно, но всё складывалось как по нотам.
Уборка поразила меня своей тщательностью. Запущенную квартиру я не узнал. Окна сияли кристально чистыми стёклами, а облупившаяся краска вместе с въевшейся в неё пылью исчезла, открывая скромную структуру сосновой рамы. Выцветшие, кое-где заляпанные, кое-где разодранные обои пропали, выставив на показ ничем неприкрытую оголённость потрескавшейся, а кое-где и отвалившейся от кирпичной стены штукатурки. Потолок, некогда качественно побелённый, приобрёл белизну девственного снега. Единственное, что так и не удалось привести в подобающий вид, так это пол с потёртым дешёвым линолеумом.
На кухне кафельные стены оказались не грязно зелёного, а небесно-голубого цвета и газовая колонка, несмотря на щербатые выбоины на эмалированных боках гордо белела рядом со старенькой, с перекошенными панелями, но сияющей чистотой кухонной плитой.
— Лена, ты просто фея чистоты! И подруги твои волшебницы! — нахваливал я работу. — Подвиг Геракла в Авгиевых конюшнях ничто по сравнению с тем, что вы сотворили с этой халупой. Мне за такую работу с вами не рассчитаться.
— Почему же? Всё имеет свою цену. — выступила вперёд девица в небрежно сбившейся на бок косынке на копне рыжих, похоже не крашенных волос.
Мать - старая шлюха.