Платье незамысловатого покроя состояло из двух практически одинаковых частей со шнуровкой между ними. Было весьма забавно смотреть, как Катя сначала одела платье со шнуровкой на груди и на спине и вертелась, отсвечивая красным треугольником трусиков в прорехе. Затем развернула полы платья шнуровкой на бока и подтянула тесёмки так, что возбуждённые соски выперли на фоне атласного шёлка.
Стройная фигурка чётко обрисовывалась поблёскивающей тканью и казалось, что она стоит покалено в синей воде.
— Прелесть. — обнял я девчонку и нежно поцеловал в губы.
— Теперь мой выход! — вышла Лена в небесно-голубом сарафанчике и закрутилась в волнах широкой юбки.
— Мамочка, ты в нём такая молодая, прямо моя ровесница. Здорово.
— Нравится? Я тоже его сразу приметила. А это тебе. — достала она платье такого же фасона, но цвета молодой зелени. — И будем мы с тобой как сестрички.
Лена быстро переодела дочь и присела с ней рядом. Женщины в этих платьях были умилительно похожи. Я обнял их за талии и долго целовал в губы.
— А теперь коронный номер нашей программы! — провозгласил я, прогоняя Лену переодеваться.
— Вот примерь. — одел я на палец девушки колечко с маленьким бриллиантиком.
— ИИИИ! — завизжала Катя, роняя меня на диван и покрывая поцелуями. — Я тебя люблю.
— А я тебя нет... , но очень хочу. — поцеловал я её в обиженно надутые губки. — Это знак внимания, а не помолвки. Неужели тебе такого внимания недостаточно?
— Не знаю. Спасибо. Мне ещё никогда не дарили таких дорогих подарков.
— Твоей маме тоже. Смотри.
Солнце уже садилось и отраженные в окнах соседних домов лучи осветили фигуру Лены. Самоцветы вспыхнули и калейдоскопом лазерного шоу запрыгали по потолку и стенам в такт сотрясениям груди женщины, капли рубинов переливались в её ушах, когда она поворачивала голову и соревновались с блеском гранатов на перстне, утонувшем в копне волос. Другая рука двигалась к лобку поблескивая браслетом на фоне алой ткани платья.
— Каннская красная дорожка отдыхает! — выдохнула Катя, когда Лена подошла к нам в плотную. — Сколько же это всё стоит? Коля?
— Мне ничего не жалко, для искренне любящих меня женщин. Вы пока любуйтесь побрякушками, а я займусь выпивкой. Обновки нужно обмыть.
Я быстро накрыл стол из принесённых продуктов и взялся за шампанское.
— Только осторожно, не облей, жалко будет такую красоту стирать.
Обошлось без брызг. Пробка с грохотом влетела в люстру, но к счастью ничего не разбила.
— Чтоб носились, не рвались и радовали хозяев и окружающих.
Я разливал остатки шампанского, предварительно выслушав хвалебные оды в свою сторону, когда открылась входная дверь.
— Что празднуем? — появилась у стола Марина. — Ух ты! Настоящие? Обалдеть! Я такие только в кино видела. По какому случаю подарки?
— Это я компенсирую свою вину за их развороченные вагины.
— Кто бы меня так разворотил? Прелесть какая! Примерить дашь? — горели глаза девушки.
— Будешь хорошо себя вести и тебе такой подарю. — разлил я коньяк. — Так зачем тебя Виктор вызывал?
— Он сказал, что это конфиденциальная информация и просил передать лично.
— А позвонить — слабо?
— Возможна прослушка.
— Всё так серьёзно? Ты куда мил человек вляпался? — насторожилась Лена. — Это из-за этих цацек?
— Успокойтесь, девочки. Это к моим деньгам никакого отношения не имеет. Вы мои хорошие не могли бы оставить нас на некоторое время? Леночка, у нас ужин есть?
Мои университеты