с корточек. Сосала у Пашки, а кончила сам. Да так кончила, что пятно на ковре получилось.
Пашка оклемался.
— Паш, понравилось?
— !!!
Вот и весь ответ. Ну да у парня просто нет слов, одни чувства.
— Паш, пошли бражки попьём. Передохнём. Паш, а ты точно мне поцелуешь?
— Да. Мне...У меня слов нет. Ид, а можно будет ещё?
— Паш, ты такой смешной. Нужно будет, а не можно. Мне надо учиться, тебе надо учиться.
— А зачем?
— Паш, как это зачем? Тебе же понравилось?
— Очень.
— Так это я ничего толком не умею, со слов девок только делала. И ты не умеешь. Поучимся. Разве плохо ещё и так?
— Хорошо.
— Паш, вот я попробую, тогда точно скажу. Пошли, Пашутка ты мой.
Попили бражки для поддержки сил, вернулись в комнату. Я же в этом деле дуб дубом: Ничего не знаю, ничего не умею. Встала коровой на дойке, ноги расшиперила, одну на стул поставила.
— Паш, ты присядь.
Пашка присел на корточки. Я руками манду растянула. Бля! Не матерюсь, а как иначе озвучить то, что испытала, когда Пашкин горячий язык лизнул малые губы, проник внутрь? Как рассказать об этом, кроме матов в восхитительной степени? Пашенька, ещё! Не останавливайся, Пашенька! Всё для тебя сделаю, чтобы испытать ещё хотя бы раз такое. А как Пашкин язык до клитора добрался, тут я едва не отключилась. Как на ногах устояла, сама не пойму. Ровно как он в первый раз сомлел, так и я. Да что же ты со мной сделал, Пашенька? Я же теперь собачкой верной за тобой бегать буду. И это я, твоя тётка. Та, которая тебе в детстве жопу мыла, та, которая тебе по заднице хлопала, как зарабатывал.
Пока Пашка лизал муньку, раза три кончила точно. Даже сама не поняла сколько. Ну вот и всё. Сил больше нет стоять. Завалилась на пол, ноги раздвинула.
— Паш, делай что хочешь, я в ауте. Внимания не обращай.
У меня всё застыло, замерло. Ничего не хочу, но Пашке кончить надо. Он меня долбит, а такое впечатление, что это и не я под ним лежу. А Пашка с размеренностью дизеля на постоянных оборотах всё дрючит и дрючит, и создаётся впечатление, что кончать не торопится. Не скажу, что больно или очень неприятно, но как-то не очень хочется после многочисленных оргазмов. А как сказать парню, что не хочу? Может отсосать? Тоже не хочу. Лень какая-то накатилась, шевелиться не хочется. Кажись придумала.
— Паш, а давай ты меня, как мамку, в титьки шваркнешь.
Пашка обрадовался. Разнообразие всё же. Я титьки подставила. Пашка меж ними конец вставил, задёргался. Я помогаю. Титьки сжала и играю имим. И чую, что Пашке нравится. Вон как старается пацан.
Застонал Пашка, всунул меж титек особо глубоко. Так, что головка мне в подбородок ткнулась и начал стрелять. Ну откуда в нём столько спермы? И как далеко летит. На лицо, на лоб, куда-то через голову.
Сколь сильным бы ни был мужик, а всё же силы не беспредельны. Успокоились мы с племяшом, на кровать перебрались. Легли, обнялись. Пашка ткнулся носом меж титек, а они в сперме его. Умываться не пошли. С морды стёрла и на том успокоилась. Пусть завтра мамка, пизда старая, сводница, обзавидуется.
— Паш, а попробуй, какой ты на вкус?
Пашка лизнул. Не возмущался, не перечил. То ли устал, то ли интересно стало. Мне-то проще. Я сколько раз себя на вкус пробовала. Помочишь и пальцы и оближешь.
— И как?
— Пресно.
Насмешил племяш. А что он хотел: тортик получить или мороженку?
Фотомодель брызнула под юбку