когда дрова хорошо разгорелись, сходил в сарай за углем. И высыпал в печь открыв сверху конфорку, ведро угля. А в след за ним положил в печь ещё охапку дров и сверху ведро угля. И после такого слоенного " бутерброда" в доме у старшей сестры стало жарко.
— А ты знаешь Тань, я не хотел к тебе ехать. Думал что ты опять меня гнобить начнешь как было раньше. Да мать меня уговорила. Сказав что ты одна с ребёнком осталась, а муж у тебя в запой ушёл.
— говорил я сестре, с набитым гречневой кашей ртом, и откровенно пялясь на её голые ляжки под юбкой. Пока я колол на улице дрова и растапливал печь на кухне. Таня переоделась у себя в комнате, и вышла ко мне на кухню в красивой белой блузке с цветами, и в чёрной юбке. Причём юбка надетая на ней, была выше колен, и оголяла приятные молодые ножки и белые ляжки старшей сестры. А под блузкой у Тани, выпирали нехилые сисяры, такие же как у мамы Нины, или даже больше. Но только у матери груди были уже отвислые и потрепаные. А у Танюхи молодой двадцатипятилетней девчонки, сиськи чуть ли не колом стояли.
И то что они у сестры большие и упругие, заметно бросалось в глаза. Судя по выпуклости у неё на блузке спереди. А ещё Таня накрасила ресницы и губы, надушилась духами и даже надела на ноги туфли на каблуке. Хотя до этого ходила по дому в тапках. Сестра для меня нарядилась и накрасилась. А мать была права, сказав мне вчера что моя старшая сестра стала другой. И эти перемены были очевидны.
Беременность и рождение ребёнка, пошли Тане на пользу. Если раньше перед моим уходом в армию, она была угловатой и прыщеватой девчонкой. То теперь родив сына, сестра заметно подобрела телом, и стала красивой молодой женщиной. Про таких как Таня в народе говорят " кровь с молоком". Сестра была не худой но и не толстой, с приятными круглыми формами как и спереди, так и сзади.
— Да я дурой раньше была Костя. А теперь эта дурь осталась в прошлом, я изменилась. Да и ты тоже повзрослел братик, возмужал в армии...
— сказала Таня, ложа свою ладонь мне на голову, и гладя ей по волосам у меня на голове. От прикосновения нежной и горячей ладони старшей сестры, у меня мурашки пошли по коже, до того приятно мне стало. Таня сидела со мной рядом за столом, поила меня горячим чаем с вишневым вареньем и кормила необычайно вкусной гречневой кашей. Сестра ела сама и как бы искоса с интересом рассматривала меня. А я смотрел на Таню, и не мог ею налюбоваться. До того красивой и ладной она стала за те два года, что я служил в армии.
— Извини Костя, выпить у меня нет. Я сама не пью, а те запасы водки что были в доме, своровал Сергей когда в очередной раз запил...
— сказала мне сестра, виновато смотря на меня своими красивыми карими глазами, с умело подведенными чёрной тушью ресницами. От Тани пахло духами и грудным молоком. Этот волшебный запах прямо витал в доме. И даже необычайно вкусная гречневая каша, тоже имела привкус женского молока.
— А я и не хочу водку сестренка. И вообще не люблю бухать. Я у матери погулял после дембеля на славу. А теперь кроме чая и кофе, пить больше ничего не буду. Ответил я сестре, искоса рассматривая её широкие белые ляжки под юбкой.
Гостьи из Франции