— Потому, - с улыбкой ответила Мари, опустив ладони себе на живот и стиснув толстый вал «мяса», проходящий между грудей.
Колайн вспыхнула, словно разрыв фейерверка в ночи, и замахала руками, говоря, что она не собирается принимать ванну и вообще ей недосуг, потому, как нужно наконец-то снять перчатку. Отвернувшись, она принялась копаться среди инструментов, но всем в комнате, даже в вечерней полутьме, было заметно, как полыхают кончики её ушей.
Улыбнувшись, Мари взяла большие портновские ножницы и, подхватив под локоть Эмили, повела её в закуток с ванной.
Замызганное и заскорузлое платье Марибелл восстановлению не подлежало. Будучи испачканным в крови, оно не годилось даже на половую тряпку, поэтому девушка без сожалений, как заправская портниха, распластала на лоскуты юбку, корсаж и сорочку с панталонами. Там, куда не смогла дотянуться, ей помогла Эмми, с величайшей осторожностью работая ножницами.
Наконец, грязные тряпки слетели с Мари, обнажая восхитительное смуглое тело в тусклом сиянии свечных огарков. Эмили невольно вздохнула от восхищения, забавно прикрывая рот, чтобы не услышали Колайн и Густав. Марибелл неожиданно для себя смутилась, с удовольствием понимая, что подобная реакция была для ней весьма лестной. Ведь в особняке Пикок она просто развлекалась с глупенькой горничной, но всё больше и больше влюбляясь, неосознанно ждала именно такого искреннего любования.
Знание того, что она не урод, что её любят за открытую душу, и за чудесное тело, попросту окрыляло Мари. А видеть восхищённый взгляд некогда невинной, а теперь тонущей в пучине разврата девушки было приятно вдвойне.
Качнув бёдрами и колыхнув членом, свисавшим едва ли не до щиколотки, словно третья нога, Марибелл подошла вплотную к горничной. Эмми зарделась, ощутив себя беззащитным кроликом перед алчной лисой. А Мари, неторопливо заведя пальцы за отвороты платья над грудью девушки, и потянула в стороны, с громким треском раздирая в клочья униформу горничной.
— Мари, душенька, у вас всё хорошо?! – воскликнул Густав, колдовавший над перчаткой Колайн по другую сторону глухой ширмы.
— Да, мой лорд. Узелок затянулся – пришлось разорвать, - беззаботно ответила Марибелл, прикрывая ладошкой губы хихикающей Эмми.
Как бы девушкам не хотелось близости, как бы их тела не вожделели презренного и восхитительного разврата, но обе они прекрасно понимали, что момент не подходящий. Однако, Мари просто изнывала от желания прижать к себе хрупкое, тощее тельце возлюбленной, казавшееся совсем невесомым. Не в силах с собой совладать, она уселась на невысокую скамью, легонько похлопав себя по бёдрам, приглашая Эмми.
Горничная просто пылала от смущения и возбуждения. Раньше, она никогда не обнажалась перед Мари, а теперь её приглашали сделать нечто такое постыдное. Как она могла?...
Как она могла отказаться от этого!?
Эмили торопливо повернулась к Марибелл своей худенькой попой и с дрожащими коленками опустилась вниз, словно отдавая себя на растерзание. Через мгновение мягкое тело Мари приняло в свои объятия горничную, словно жаркое ложе. В спину девушки уперлась пара упругих, пылающих страстью холмов, а вскоре, словно игла фибулы, поднялся член Марибелл, прижавшийся к животу горничной и улегшийся между её скромных грудок.
— Теперь ты моя... - шептала Мари на ухо томно дрожащей Эмми.
Через миг её ладонь покрыла пухлые губки возлюбленной, а пальцы свободной руки скользнули по бархатистой коже бедра, погружаясь в узел жаркого сплетения их тел, нежно окунаясь в лоно Эмили.
Горничная приглушено взвизгнула, страстно выгнувшись навстречу чутким пальцам, даря своё тело рукам любимой женщины. А затем, рывком головы сбросив ладонь со своего рта, впилась зубками в крайнюю плоть Марибелл, обвив руками огромный ствол, что становился всё больше...
. . .
На этот раз Мари действительно завелась. Подобного не случалось уже
Заповедник Великого Прошлого