а от частых наклонов начинала болеть спина – как бы там ни было, но массивные сиськи тянули вниз.
Одежда Мари была испорчена, а вместе с ней и специальный корсаж, поэтому девушке пришлось кое-как прибинтовать полосками ткани свой член между грудей, чтобы он не мешался между ног. Хотя через четверть часа Марибелл об этом уже пожалела – ткань её платья промокла насквозь от брызг воды и клубов пара, плотно облегая восхитительное тело и ничего не скрывая. Лишь «заменяя» кожу тела одеждой. Тяжёлые груди Мари – каждая больше, чем её собственная голова – завораживающе колыхались от любого движения, приятно ёрзая вверх и вниз по упругому валу плоти.
Занятая делом девушка совсем перестала обращать на это внимания, а вот ученицы всё прекрасно заметили. Глаза их то и дело полнились шоком или вовсе откровенным ужасом. Колайн, также заметив происходящее, поторопилась хоть как-то исправить недопонимание, но сделала лишь хуже.
Когда её ладонь неприметно для всех стиснула ягодицу Мари, нагнувшейся и отжимавшей полотенце, Уортон-младшая, совсем забывшись, обратилась к своей женщине.
— Да, любимая, ты что-то хотела? – прозвучал её голос в почти полной тишине.
Опомнившись, Марибелл смущённо оглянулась, запоздало поняв, что сболтнула лишнего. А затем, мысленно махнув на всё рукой, без стеснения приподняла кончиками пальцев подбородок Колайн и слилась с ней в долгом и страстном поцелуе, развеивая любые недомолвки по поводу их отношений.
Спустя долгие и сладкие секунды, когда всё девичье «воинство» от удивления уже позабыло, как дышать, Мари наконец-то отпустила свою возлюбленную. Колайн тотчас отвесила ей игривую оплеуху, не стремясь сделать больно, а лишь стараясь ещё больше раззадорить. О своей недавней цели, каким-либо образом сохранить секрет Марибелл, она благополучно позабыла.
Мари обернулась к ученицам, которые все, как одна, залились пунцовым румянцем смущения.
— У вас есть другие вопросы ко мне? – невинно поинтересовалась девушка.
«Однокашницы» некоторое время стыдливо переглядывались, не зная, что сказать. Наконец, Тереза робко подняла руку.
— Не стесняйтесь, смелее, - Мари кивнула головой.
— М-мисс Янг, что... что вы прячете под одеждой? – прошептала едва слышно мисс Бишоп.
Впрочем, все девушки, давно обратились в слух и прекрасно уловили суть вопроса.
— А разве не очевидно? – Марибелл улыбнулась. – Это моя грудь. Что здесь странного?
— Я не это имела ввиду... - пробормотала Тереза.
Пальцами одной руки она прикрывала рот, словно противилась собственной речи, а ладонью другой делала короткие движения, как будто что-то разрубала.
— Не грудь... А м-между ними...
Мари стремительно опустила взгляд, совершенно не понимая о чём же идёт речь, а позади раздался смачный шлепок – Колайн хлопнула сама себя по лбу.
И только теперь Марибелл поняла, где оплошала. Настолько привыкнув к тому, что она не единственная футанари, и видя, что и Колайн, и Эмили просто без ума от тела своей подруги, девушка совсем позабыла о своём «секрете». То, что она не обычная женщина, вовсе вылетело из головы, и теперь «секрет» плотно облепленный полупрозрачной тонкой тканью мясистым валом без труда просматривался под одеждой!
Ладони Мари сами вспорхнули к лицу, пряча его от стыда. Это же надо было так опростоволоситься!
Хотя, если подумать, большой трагедии не случилось. Все, кто с ней общается, так или иначе, узнают об особенности её тела. Мари нарочно подобное не афишировала, но долго таить такое попросту не возможно – попробуй утаить под одеждой почти трёхфутовый ствол из «мяса», толщиной с голень. Тогда, что она теряет, если признается?
Марибелл опустила руки и, смутившись от подобного внимания, пробормотала:
— Это мой пенис...
В каюте повисла звенящая тишина. Было похоже, что даже вода перестала капать. Девушки, что находились поближе к Мари, начали робко
Двоюродный брат