рассусоливать что да как, а просто встрамить чутка. Думаю, сестрица будет не против. Это же не грязные руки. Подумал, подумал и передумал. Как-то это совсем уж в стиле просто спустить. И не важно куда и как. А она? Она-то получит удовольствие? Навряд ли. По-крайней мере я так не думаю. Ну и ладно. Но подразнить сестричку стОит, пока стоИт.
— Слыш, чудо чудное, диво дивное, ты бы телевизор выключила, что ли.
— Какой телевизор? - Сестра выпрямилась, упёрлась руками в поясницу и прогнулась, разгоняя застоявшуюся кровь. - Ты где телевизор увидел?
— Люд, не тупи, а. Ты не просто телевизор, ты плазменную панель демонстрируешь.
— Сучонок! - Сеструха выдрала с корнем какое-то растение и швырнула в меня. Ну так это же надо ещё попасть. - Он ещё насмехается. А чем тебе не нравится мой...Хм...телевизор? Программа не та? Так антену нужно нормальную иметь.
И укоризненно посмотрела на явный бугор на моих штанах.
— А что антена? Тебе не п
оказалась, что ли? Вчера так с удовольствием крутила, настраивала. Так что ты, милая, эти сентенции брось. А вот у меня при просмотре твоих программ, возникает коллизия морально-этического формата.
— Чего? Чего? Ты откуда, деревня, слов таких нахватался? И что это за моральные и этические терзания? Что-то не пойму я тебя, братик. Иди-ка поближе, лобик пощупаю. Кажись у тебя температура. То ли простыл, то ли перегрелся. Но явно с головой у тебя что-то не в порядке.
— Сама ты больная. Думаешь, если старшая, так над ребёнком издеваться можешь? Вот позвоню в службу социальной опеки, они тебе покажут, как маленьких забижать.
Людка откровенно балдеет. Такие пикировки у нас в детстве, а потом и в юности происходили постоянно. Посмотреть со стороны, так две вражины встретились. Шерсть дыбом, зубы оскалены, когти выпущены.
— Ну, ну, звони. Упекут тебя, развратника, в дурку.
— И с чего это я развратник? - Мне даже слегка обидно стало. Это я-то, светоч облико-морале. Да меня в советское время за бугор смело выпускали. - Чего я такого развратного сделал?
— Ничего? А кто сестру старшую соблазнил?
— Ага. Скажи ещё - изнасиловал. Ты не забывай, что ты старшая. А я почти что молодой, растущий организм, у которого в крови гормоны бушуют. Совратила своим внешним видом. И вот опять совращаешь.
— Угу. Совратишь тебя. Кстати, о птичках, что ты там про мораль и прочее плёл?
— Аааа, это...Так у меня возник когнитивный диссонанс: не будет ли аморально оттрахать тебя, пока ты стоишь в позе зюга? Или всё же дотерпеть до дома? И этично ли будет драть тебя посреди огорода, когда это могут увидеть соседи? Всё же у нас пусть и бывшая, но страна советов. Затрахают советчики.
Сестра откровенно ржёт.
— Всё! Уйди с глаз моих долой, мыслитель хренов. Иди ты в... Точно, иди-ка ты, братец Иванушка, протопи баню. Пока топишь, пока воду носишь, глядишь, твоя антена успокоится, и не будет нужно заморачиваться с моралью и этикой.
— Ладно уж, сестрица Алёнушка. Только это эксплуатация подрастающего поколения.
— Иди, подросток. И не забудь, сегодня ты мне должен кое-что рассказать.
— Что?
— Про вас с Нинушкой. Вчера ты меня....Короче, устала я вчера и уснула.
— Так и скажи: Заебал ты меня, братик. А хвасталась: Я женщина горячая, ненасытная. Тьфу! - Демонстративно сплюнул.- Хвастунишка.
— Ах ты сучок! Ну ты допизделся. Ты у меня сегодня не уснёшь. Ты с меня не вставать будешь, а сползать. Если и на это сил хватит.
Ну вот, поговорили. Разве таким должен быть разговор брата и сестры? Ну, о погоде там, о видах на урожай. Всё
Продолжим?