языком и обсасывал губами. Мать приглушенно выла, боясь разбудить дочь и двухмесячного внука, спящих в соседней комнате. А я выпускал из губ на мгновение возбуждённый отросток мамы. И всовывал язык в дырочку её полового отверстия. Из которого вылез двадцать лет назад, и сейчас я вновь прикасаюсь к маминой дырке. В ней уже побывали многочисленные члены её любовников, и мой член тоже.
— Не балуй сынок, не выводи мать. Я же русским языком сказала, соси у меня клитор...
— раздраженным голосом говорила мне Нина, заставляя движением рук, сосать у неё эрогированный отросток над входом в вагину. И я сосал, с усердием сосал клитор у родной матери, стоя перед ней на коленях. И ждал того момента когда Нина наконец кончит. Чтобы запрокинуть ноги матери кверху, и засадить Нине " по офицерски" на диване. Потому что сам до боли в члене, хотел спустить. Возбуждённый не на шутку сосанием влагалища у родной матери.
— Ой, ооойй, ооой, всё Костя, все сынок...
— наконец завыла Нина. Мать схватила руками меня за волосы, и больно сжала ляжками мою голову. У меня даже в ушах зазвенело, до того была сильна хватка маминых ляжек. Но я был готов терпеть эту сладкую боль вечно. Ведь мою голову сжимали нежные ляжки мамы, которую я только что довел до оргазма, сося у неё влагалище и клитор. Не каждому сыну дано испытать такое блаженство. А я сейчас сполна ощущал у себя на голове, давление ляжек кончающей матери.
Настя, или злоключения невинности