только головку, и принялась ласкать языком уздечку, покусывая головку зубами. Этому приему Макаров сопротивляться долго не смог и вскоре со стоном выплеснул в жабий бабкин рот изрядную порцию спермы. А потом еще и еще...
Вовка обнаружил себя сидящим на заднице перед Алевтиной, а она, широко раскорячив толстые ноги, вовсю дрочила себя кулаком. «Самогонка-то где?», – спросил Макаров, едва отойдя от бабкиных нежностей.
Она кивнула куда-то в угол, не вынимая руки из влагалища:
— Там. Не мешай!
Вовка оделся, честно взял две поллитровки, заткнутые газетными пробками, и вышел в сени. Из избы сквозь неплотно закрытую дверь доносились сладострастные стоны Алевтины. Она опять кончала!
Проникновенье чувством неземным...