второго ребёнка, всем мужьям, в обязательном порядке, производить вазэктомию. И жёнам спокойнее и соперницам наука.
– Здорово придумала, а почему не женщинам это делать?
– При повторном браке ей необходим ребёнок от нового мужа. А чего ты забеспокоился? Такая операция не снижает потенцию у мужика. Трахайся сколько сил хватит на радость бабам.
– Успокоила меня, Леночка. А то я думал, что мне уготована кастрация, как бродячему кобельку.
– От тебя хорошее потомство можно получить, а только потом под нож, Павлуша.
– Ну, буду считать, что Минздрав предупредил, - потянулся, зевая Пашка.
* * *
Заступив на дежурство в отделение, Вера Николаевна, улучив свободную минуту, заглянула к Айгуль. Та сидела у себя в кабинете и сосредоточенно что-то искала в медицинском справочнике по акушерству.
– Айгуля, привет дорогая! Чего смурная сидишь? Танюха говорила, что тебе нездоровиться. Так иди домой, я прикрою ежели что... Ты, Айгуль, мне ключ от кабинетика своего оставь, а утром заберёшь с вахты.
Айгуль равнодушно кивнула, но решила досидеть до конца дня и занести ключ к Вере на пост. Повертевшись перед висящем на стене зеркалом, Вера Николаевна поправила на голове причёску, потрогала под глазом лиловый отёк, и водрузив на место оправу очков, удовлетворённо удалилась. Оставшись одна, Айгуль вновь погрузилась в изучение симптоматики первых признаков на ранних сроках беременности. Пришедшая к ней уверенность, на смену отчаянию и испугу, лишь укрепили в девушке желание сохранить в себе новую жизнь, не смотря ни на что. А этому, охламону, и знать не надо о её беременности. Родит и сама вырастит своего малыша. Но острое чувство боли на душе от подлой измены Пашки давило на сердце и слезинки горечи и обиды сбегали по щеке Айгуль.
В дверь кабинета постучались, девушка наскоро утерев лицо рукавом халата отозвалась, отодвинув в сторону книгу по акушерству. На пороге кабинета стояла Наталия Лукинична.
– Здравствуй, дочка! – поздоровалась старушка, тяжело опираясь на палку, – не отвлекаю от дел, милая?
– Здравствуйте Наталия Лукинична! О чём Вы говорите. Заходите, присядьте ради Бога, на Вас лица нет! Что-то случилось?
Женщина прошла к столу и тяжело опустилась на стул, напротив Айгуль.
– На сердце у меня не спокойно, ты только правду мне скажи. Что у тебя с Пашей произошло? Я же вижу. Не прячь глаза, меня не обманешь.
– А что у меня с ним может произойти. На его взгляд, я ему не пара, а то, что у нас было... Так это очередное увлечение, которое вышло боком только для меня.
– Что вышло? Почему боком для тебя, Гуленька? – чуть не шепотом произнесла старушка и переведя глаза на сжатые на столе кулачки девушки, увидела развёрнутые страницы толстой книги, лежащей на столе перед Айгуль. Это для чего у тебя такая книга под руками? Только не ври, девочка, я сама в прошлом медик. Клиницисту такие книжки по работе без надобности. Или я ошибаюсь, Гулечка?... Он знает?
– Нет. Я не хочу ему ничего говорить. Я его сегодня выгнала отсюда.
– Так значит на свидание сейчас он пошёл не с тобой, сучонок!...
Воцарилось напряженное молчание. Наталия Лукинична, сжимая в руках свою клюшку, до хруста в суставах пальцев, смотрела перед собой невидящими глазами. Айгуль, откинувшись в кресле, сложив руки под грудью, смотрела пустыми глазами на яркое пятно от настольной лампы на столе.
?Подопытный кролик?. Часть 2: Дочки-сыночки/