кой мне их отзеркаленные сокровища?! Просто я таким образом пытался отгородиться от всего и всех. Нет же, — я не страдаю мизантропией и по-своему люблю людей. И жить в совершенной изоляции наверняка не смогу. Но в тот вечер мне хотелось уйти в иную реальность, в какие-то туманные края, что лежат далеко-далеко от маетного места, где я пребывал. Когда сборы были закончены, бросил взгляд на Длинного:
— Ты как, поедешь со мной?
— Нет.
Оно и понятно. На днях он нажрался. Не далее, как пару дней назад мы решили тихо посидеть в кафе. Так, забегаловка у метро. Опрометчиво приняли водки. За соседним столиком томились две вполне пристойные дамы. Я бы старомодно сказал, — зачетные. То есть вполне пригодные для того, чтобы переспать с ними ночные непристойности. Стоило лишь подойти да познакомиться. Но вот это мы как раз и не смогли сделать. Нас прессовал, утюжил кодекс ретроценностей. Согласно которому всё должно быть красиво. Учтиво. Романтично или хотя бы не слишком механично. Когда материализуются цветы, расцветают шикарные жесты, бушует шквал остроумия, и, в итоге, звучит галантное приглашение разделить скромное ложе. А какое, к чертям собачьим, ложе, если в этом городе у тебя нет другого жилья, кроме продувной общаги? Гостиница? Не вариант. Настоящий джентльмен должен иметь свой угол. А у нас на двоих с Длинным один угол за тысячу верст. Да и то, если у него он теоретически есть, то у меня его просто-напросто нет. Свою квартиру я пропил. А еще парочку — оставил женам и детям. Я-то уж как-нибудь перебьюсь, а им надо где-то жить. Поэтому, если мы с женами расставались, я никогда не делил ни жилье, ни имущество. Уходил в никуда, в темноту.
Однако водка настойчиво толкала на поступки. Зов предков нашептывал, что не всё так плохо, должны же какие-то дополнительные опции продефилировать в своей самобытной наготе? Да, те достойные дамы, увы и ах, остались без нашего внимания. А мы поперлись к проституткам. Туда, где не нужна смешная прелюдия раскочегарившегося работяги с претензиями.
Одиннадцатый партнёр. Часть 2